Спрашивать, как у него прошел день, нет смысла. Брайан взял три недели отпуска. Нас связывает болезнь.
Мы замолкаем. Я обвожу взглядом зал и замечаю, что оживленно болтают только за столиками, где сидят молодые и хиппи. Пожилые пары, те, у кого на пальцах поблескивают обручальные кольца вместе с зажатыми в руках столовыми приборами, едят в молчании, их трапеза даже не поперчена разговором. Потому ли это, что они чувствуют себя комфортно, зная, о чем думает партнер? Или просто с какого-то момента уже не остается ничего несказанного?
Когда подходит официант принять заказ, мы оба нетерпеливо оборачиваемся к нему, благодарные, что нашелся человек, который не даст нам до конца осознать, какими чужими мы стали.
Из больницы мы уходим с ребенком, который уже не тот, каким его привезли сюда. Кейт двигается осторожно, проверяет ящики тумбочки – не оставила ли чего-нибудь. Она так похудела, что принесенные мною джинсы сваливаются с нее. Нам приходится связать две банданы и использовать их вместо ремня.
Брайан спустился вниз раньше нас, чтобы подогнать машину. Я кладу в сумку последний номер журнала «Тайгер бит» и СD-диск Кейт. Она натягивает флисовую шапочку на гладкий лысый череп и плотно наматывает на шею шарф, надевает маску и перчатки. Мы выходим из больницы, и теперь ей нужна особая защита.
В коридоре нас встречают аплодисментами медсестры, которых нам пришлось так хорошо узнать.
– Чем бы ты ни занималась, не возвращайся сюда, чтобы повидаться с нами, ладно? – шутит Вилли.
Одна за другой сотрудницы отделения подходят попрощаться с нами. Когда все разбредаются кто куда, я улыбаюсь Кейт:
– Готова?
Она кивает, но не двигается с места – стоит, будто окаменела, понимая, что стоит ей выйти за дверь, и все изменится.
– Мама?
Я беру ее под руку.
– Давай пойдем вместе, – предлагаю я, и мы одновременно делаем первый шаг.
Среди почты полно счетов из больницы. Мы узнали, что страховая компания не будет общаться с больничной бухгалтерией, и наоборот, но ни та ни другая не считают выставленные к оплате суммы верными, а потому предъявляют нам счета за процедуры, расходы на которые мы не обязаны покрывать, в надежде, что мы совсем дураки и без вопросов выложим деньги. Управление финансовой стороной лечения Кейт – это полноценная работа, с которой не справиться ни мне, ни Брайану.
Я пролистываю рекламный буклет из соседнего продуктового магазина, журнал «ААА», список расценок на междугородние звонки и наконец вскрываю конверт с письмом из взаимного фонда. Обычно я не обращаю на эти вещи особого внимания; финансовыми вопросами, более сложными, чем проверка баланса чековой книжки, занимается Брайан. К тому же три фонда, которые мы зарегистрировали, предназначены для образования детей. У нашей семьи нет свободных средств, чтобы играть на бирже.
В числе банковских ошибок эту можно считать весьма крупной. Мы, бывало, оставались без единого пенни на текущем счете, но восемь тысяч долларов я никогда не теряла. Выхожу из кухни во двор, где Брайан сворачивает поливочный шланг.
– Ну, или кто-то что-то напутал с нашим взаимным фондом, – говорю я, передавая ему письмо, – или вторая жена, которую ты содержишь, перестала быть тайной.
Брайан на мгновение дольше необходимого задерживается над чтением, и этого мгновения достаточно, чтобы понять: никакой ошибки не было. Муж вытирает лоб тыльной стороной ладони:
– Я снял эти деньги.
– И ничего мне не сказал? – Не могу поверить, что он мог так поступить.
В прошлом случалось, что мы залезали в счета наших детей, но только в тех случаях, когда выдавался трудный месяц и нам не хватало денег расплатиться за продукты или ипотеку или внести аванс за новую машину, когда старая пришла в полную негодность. Мы лежали в постели, чувствуя гнет вины, как еще одно одеяло, и клялись друг другу, что вернем деньги при первой возможности.
– Ребята со станции, они пытались собрать деньги, как я тебе говорил. Получилось десять тысяч долларов. С прибавкой этих больница согласилась разработать для нас план по оплате.
– Но ты сказал…
– Сара, я знаю, что сказал.
Не в силах поверить в это, я качаю головой:
– Ты солгал мне?
– Я не…
– Занни предложила…
– Я не позволю твоей сестре брать на себя заботу о Кейт. Заботиться о ней должен я. – (Шланг падает на землю и выплевывает воду нам на ноги.) – Сара, она не доживет до того времени, когда эти деньги понадобятся ей на учебу в колледже.
Солнце сияет; поливальная установка вращается рывками, сыплет на траву радужные струи. День слишком хорош для таких слов. Я разворачиваюсь и бегу в дом. Запираюсь в ванной.
Через мгновение в дверь стучит Брайан:
