— Что ж, я уверена, она порадуется, если застанет его чистым и выбритым.
— Нет, ей нравится делать это самой.
— Ну и когда она придет?
— Чуть позже.
— Но обход начнется уже через час, — возразила сестра, по-прежнему практически не глядя на Мойру.
— Она придет раньше, — солгала Мойра. — Поймите, ухаживать за ним — это все, что у нее осталось.
— Простите, но нам нужно сделать это сейчас.
— Ничего, — раздался из-за спины Мойры голос Сары, старшей медсестры. — С этим можно и подождать.
Мойра смотрела вслед удаляющимся сестрам до тех пор, пока те не исчезли за поворотом в конце коридора.
Сара задержалась в палате, пока они не скрылись из виду.
— Мойра…
— Да?
— Мне нужно кое-что знать. И если вы солжете, то я сумею превратить вашу жизнь в сплошной кошмар.
— Да? — повторила Мойра, перестав дышать и чувствуя, как каменеют мышцы живота, что было, наверное, нелишним, потому что она совсем перестала ощущать собственное тело — так сильно сосредоточилась на словах Сары.
— Может ли кому-нибудь повредить то, что вы собираетесь делать в моем отделении?
— Нет. Клянусь. Клянусь своей жизнью.
— Это нужно для того, чтобы помочь Элли?
— Да. Пожалуйста…
— Это связано с ЭКО?
Мойра только посмотрела на нее широко раскрытыми глазами. Сара тоже смотрела ей в глаза до тех пор, пока Мойра — открыв рот и с сердцем, рвущимся из груди, — не кивнула в ответ.
— Хорошо. Тогда лучше поторопиться. — С этими словами Сара повернулась и быстрым шагом пошла прочь.
Через мгновение в палату проскользнула Линн.
— Не удивлюсь, если Сара о чем-то догадывается, — сообщила она.
Мойра только кивнула и указала на пах Габриеля.
— Вон там.
— Неужели? — откликнулась Линн. — А я думала, мне придется его обыскать. — Она стянула с Габриеля простыню, повозилась с чем-то, затем вытянула катетер и пояснила: — Видишь ли, когда он входит в мочевой пузырь, в нем надувается маленький шарик, который не дает ему выскочить обратно. Для того чтобы катетер вынуть, шарик надо сдуть. Имей в виду: вставить его гораздо труднее, чем вынуть. У меня ушла уйма времени, пока я научилась. Вот так. Готово. Теперь дело за тобой.
— Спасибо, — поблагодарила ее Мойра. — Правда, большое спасибо.
— Да ладно, не за что. Слушай, ты бы лучше пошевеливалась. Дай нам знать, как пойдет дело… Ну, ты понимаешь, о чем я.
Линн приоткрыла дверь, просунула голову в коридор, потом оглянулась назад, чтобы прошептать: «Все спокойно!» — и пошла в палату Джули нести свою вахту.
Мойра взглянула на Габриеля. Его лицо было белым как мел.
— Прости, дружок, — проговорила она и, вернув простыню на место, взяла пенис в руку и начала поглаживать.
Все, что могли видеть присутствующие в просмотровой комнате, — это руку Мойры, двигающуюся вверх и вниз под простыней. Сперва медленно, затем все быстрее и быстрее.
— Вот это да, — выдохнул Габриель.
— Вот это девушка! — восхищенно произнесла Джули.
— Вы что-нибудь чувствуете?
— Нет, — ответил Габриель. — А я должен что-нибудь чувствовать?
— Я не знаю, что вы можете чувствовать, а что нет, — честно признался Христофор. — Я хочу сказать, что раз вы не совсем мертвы, то теоретически между вами здесь и вами там должна существовать некая связь, но я ввел бы вас в заблуждение, если бы предположил, что эта связь сильна. Лично я склонен воспринимать вас как тень того Габриеля, который лежит на больничной койке. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Даже отдаленно не понимаю, — заявил Габриель. — И, честно говоря, не хочу понимать… Я… Господи, мне кажется, я кончаю…
— Ты это чувствуешь? — спросила Джули с интересом.
— Нет, но я это вижу…
Мойра невольно сделала шаг назад и склонилась над пенисом Габриеля так, словно это был ненадежный садовый кран. Продолжая двигать одной рукой, другой она осторожно поднесла к пенису стерильный контейнер, а когда эякуляция состоялась, закрыла контейнер крышкой и сунула его в карман своего жакета. Надев жакет, она направилась к двери, но затем остановилась, вернулась к Габриелю и поцеловала его в лоб.
— Можешь мне не звонить. Просто поправляйся, — прошептала она и направилась к выходу.
— Я хочу увидеть Майкла хотя бы на секундочку, — попросила Джули.
— Давай, — произнес Габриель. — А мне бы покурить.
Линн и Майкл, вернувшиеся в палату Джули, молча сидели у неподвижного тела их подруги. Линн улыбалась.
— Ты чего? — спросил Майкл.
— Ты чудной.
— Почему ты так решила?
— Ну, если не считать того, что ты убедил меня рискнуть своей будущей карьерой, помогая безрассудной незнакомке взять сперму у парня, лежащего в коме…
— Каким образом это могло отразиться на твоей карьере?
— Видишь ли, для того, чтобы работать медсестрой, нужно, чтобы мое имя внесли в официальный реестр, то есть признали годной для работы в учреждениях здравоохранения. Я полагаю, у медицинского начальства могли бы возникнуть сомнения, узнай они о таком беспрецедентном проступке, и они совсем не одобрили бы пособничества таинственному охотнику за спермой.
— Прошу прощения, но я, право, не знал… конечно, в таком случае я взял бы всю вину на себя.
— О, это чрезвычайно галантно, — засмеялась Линн.
Майкл улыбнулся, впервые за последние дни: