В течение всего следующего дня Лунев, что называется, не мог найти себе места. Он носился по этажам гостиницы, поспорил с ремонтниками, помог электрику заменить лампочки на люстре в вестибюле, в бухгалтерии угостился чаем с тортом домашней выпечки, дежурному администратору рассказал пару свежих анекдотов, заскочил к директору ресторана и тот усадил его обедать. В своем кабинете Сергей Михайлович появлялся наскоками и задерживался там не более пяти минут. Поэтому неудивительно, что, когда секретарша нашла его в подвальном помещении гостиницы в обществе сантехника, пот струился с ее лица.
— Сергей Михайлович! Сергей Михайлович! — задыхаясь, выпалила она, — срочно бегите в кабинет. Вам первый секретарь обкома звонит.
Прыгая через три ступеньки, Лунев взбежал на второй этаж, залетел в кабинет и схватил телефонную трубку.
— Алло!
— Сергей Михайлович? — голос обкомовской секретарши был поставлен не хуже, чем у ведущей новостей Центрального телевидения.
— Да.
— Анатолий Дмитриевич сейчас занят. Подождите у телефона несколько минут.
Ждать пришлось около получаса.
— Сергей, привет! — услышал, наконец, Лунев голос бывшего однополчанина, — что новенького?
— Ничего, — растерянно пробормотал Сергей Михайлович.
— Как здоровье?
— Скрипим потихоньку, — попытался шутить Лунев.
— На работе все в порядке?
— Все нормально. У меня кое-какие идеи появились по поводу гостиничного хозяйства, — вспомнил Сергей Михайлович, — хотелось бы с тобой посоветоваться.
— Посоветуйся. Непременно посоветуйся. Но позже. Я завтра на неделю в Москву уезжаю. На пленум ЦК. Решил перед отъездом узнать, как у тебя дела идут, не мешает ли кто работать.
— А кто мне может мешать? — насторожился Лунев.
— Ну, мало ли кто… — буркнул первый секретарь, — значит, говоришь, у тебя все нормально. Тогда, бывай. Как вернусь, позвоню.
С работы Сергей Михайлович вновь возвращался на автобусе. Лишь только открыл дверь квартиры, как в нос ему ударил аромат жареного мяса. Лунев скинул туфли и прошел на кухню. Оля стояла у плиты в домашнем ситцевом халатике и, с вилкой в руках, колдовала над сковородой.
— Ах! — испугалась она, увидев Лунева.
— Что у тебя здесь? — Сергей Михайлович взглядом указал на сковороду.
— Котлеты, — улыбнулась девушка.
Она повернулась к Луневу боком и между полами короткого халата показалась белая, точеная ножка.
— А здесь у тебя что? — Сергей Михайлович шагнул к девушке и запустил руку ей под халат.
— То же, что было вчера, — игриво повела плечами Оля.
— Вчера я не до конца распробовал твое блюдо, — тяжело дыша, Лунев принялся расстегивать пуговицы на халате.
Через полчаса Лунев и Оля сидели за кухонным столом, в голодной спешке уминая котлеты.
— Вкусно? — поинтересовалась девушка.
— Очень, — промычал Лунев, продолжая пережевывать пищу.
— Завтра я борщ сварю. Ты любишь борщ?
— Люблю, — Сергей Михайлович дожевал котлету и со вздохом удовлетворения откинулся на спинку стула.
С минуту он наблюдал, как Оля подчищает свою тарелку.
— Я не вижу твоих вещей. Ты без вещей пришла?
— А сумка в спальне? Ты разве ее не видел?
— Все твои вещи поместились в одной сумке?! — удивился Сергей Михайлович.
Ольга кивнула головой.
— Завтра же пойдем в универмаг и купим тебе одежду, — хлопнул ладонью по столу Лунев.
— И как, по-твоему, я буду выглядеть в той одежде?
Сергей Михайлович вытаращил на девушку удивленные глаза.
— В нашем универмаге ни одной модной вещи невозможно найти. В такой одежде в огороде копаться и то стыдно.
— Но я же покупаю себе там одежду! — продолжал таращиться Лунев.
— И зря! — фыркнула Ольга.
— Как, «зря»?! Где же тогда ее покупать?
— На барахолке, конечно!
— На барахолке? — переспросил на всякий случай Сергей Михайлович, — но там же все дорого!
В ответ девушка лишь пожала плечами.
— Ну, хорошо, — подумав с полминуты, согласился Лунев, — купим тебе одежду на барахолке. Кстати, — вскинул он голову, — что ты сказала соседкам по комнате, когда собирала вещи?
— Сказала все как есть: ухожу жить к любимому мужчине.
— А они?
— Они, естественно, стали о тебе расспрашивать. А мне и рассказать нечего. Я ведь о тебе почти ничего не знаю, — Оля дотронулась до руки Лунева, — расскажи мне о себе.
— Чего же рассказывать? — смутился Сергей Михайлович.
— Что-нибудь. Ты же столько пережил! Через всю войну прошел! Рану я у тебя на груди видела. Вот и расскажи, как тебя ранило.
Лунев посмотрел на Олю усталым, старческим взглядом.
— Не люблю я фронтовые годы вспоминать. Тяжело это. Больно, — он вздохнул и махнул рукой, — ну уж коли ты просишь, ладно, расскажу.
