Алисе было невыносимо грустно. Она смотрела, как они, весело перепихиваясь локтями, пытались выяснить, кто же платит, как делили сдачу, совали друг другу не пригодившиеся червонцы, и готова была разреветься. Из-за всего. Из-за того, что она уезжала… Конечно, если бы она решила бы остаться, она смогла бы это сделать…. Но дело упиралось в то, что она не была здесь нужна. Она вообще нигде не была нужна – ни там, откуда она уезжала, ни там, куда она ехала. Просто не нужна.
Она ничего не умела, ничего не хотела, ничего не значила. Она просто была Алисой – вот и всё. И ей казалось, что этого – вполне достаточно. Достаточно, чтобы приносить кому-то радость или облегчать жизнь. А вот жизни так совсем не казалось. Ей казалось, что Алиса должна работать, стремиться к чему-то, быть лучшей из лучших, одним словом – жить! Алиса и жизнь враждовали очень давно. И ни та, ни другая не собирались сдавать своих позиций.
- 2 -
Светка была очень довольна собой. Жизнь казалось ей прекрасной, и, к слову сказать, прекрасной оттого, что она, Светка, занимала далеко не последнее место. Может, не первое, но уж точно не последнее.
-Да забери же ты, наконец, свою десятку, Рубен! – тон исключал отказ, и Рубен послушно сунул червонец себе в карман. С билетами разобрались.
Маршрутка тронулась. Ехать-то было всего ничего – выходить через одну, но Светке нравилась сама атмосфера проводов. Несколько дней назад, на вопрос Алисы – сможет ли она уехать «просто» – просто оставив ключи кому-нибудь из соседей и никого не напрягая проводами, она сказала: «Нет». И не просто «Нет», а «Нет! У нас друзей так не провожают».
Алиса хотела было спросить – кто здесь чей друг и что вообще это значит – такая вот дружба, но долгий разговор затевать не хотелось, а маленьким было не отделаться. Поэтому она попросту промолчала. И смирилась с тем, что будут проводы.
За окнами маршрутки мелькали сирые февральские деревья, дома, и люди. Люди выглядели немного испуганными. Возможно, из-за вчерашнего терракта, а может, они, так же, как и Алиса, всегда выглядели немного испуганными. Просто в обычные дни это было не так заметно, а в день после терракта – каждый понимал, насколько всё ненадёжно на самом-то деле, и пелена вечно спешащей деловитости москвичей слетала. И они понимали, что они – просто люди. А с просто людьми может произойти всё, что угодно.
Устроившись поудобней в кресле Светка посмотрела на Алису. Вид у той был совершенно больной. Света почему-то разозлилась: ну, вот чего ей, этой дуре, надо? Приехала, жить есть где…
Да другая бы вдоль и поперёк Москву облазила, да нашла бы работу, а эта!..
То - ей не подходит, там - она не подходит…. Да и вообще…. Не похоже, чтобы она уж очень хотела устроиться на эту работу….
Все эти разговоры о смерти, о высотках…. Скорее всего, враньё всё это. Чёрт его знает, что ей нужно. Скорее всего – просто устроится где-то, чтобы все проблемы решал кто-то другой, а она, Алиса, принимала бы это всё, как само собой разумеющееся…. Тоже мне, королева…. Вот что ей на самом деле нужно, а не работа…. Не врала бы хоть….
Светка отвернулась, и попробовала справедливости ради поставит себя на место Алисы. Не получалось. То есть получалось, но получалось как-то не так. Конечно, у неё была своя, Светкина квартира, и у неё была своя, Светкина работа…. И родители у неё тоже были. Вот!
Родители-то у Алисы точно есть! А она всё плачется….. Да и не такой уж, наверное, и плохой этот Нижний Новгород – живёт же там огромное количество людей! Светка, конечно, ни разу там не была, но – раз город есть, то, должны же там жить люди! И какая-то часть этих людей – непременно неплохая. Вот так. А квартира? А что квартира? Захотела бы – заработала. Вот и всё, вот и голову нечего ломать.
А то, чуть что – самоубийство! Конечно, можно помочь человеку (особенно, если это позволяет почувствовать себя «спасателем»), но надо же и честь знать! Если ты решила менять свою жизнь – так меняй, кто мешает-то….
Или уж, это…. Самоубивайся, а не заставляй других нервничать.
Подумав так, Светка жутко смутилась. Мысль возникла в голове стихийно, эта мысль была из тех странных мыслей, которые выскакивают из ровно откатанного потока мыслей, совершенно не считаясь с этим самым потоком.
Она попыталась впихнуть её обратно: ко всему, в конце концов, можно приспособиться. Ко всему. А если нельзя – нужно менять свою жизнь. Менять, а не апатично рассуждать о мерзостях мира.
У неё, у Светки, тоже в жизни многое было. Но она никогда не опускала рук, она всегда хотела жить. Жить в своей квартире, заниматься любимым делом.
А эта…. Такое впечатление, что она вообще ничего не хочет.
Алиса сидела, устало прислонившись к оконному стеклу маршрутки. Да, она понимала… Она понимала, что Светка думает о ней, об Алисе. Что думает именно так.
Она чувствовала Светкины мысли, но как объяснить слепому, что такое солнце?
