Ну и напоследок, наличных денег мне вполне может хватить и на ресторан, и на скромную гостиницу. Всё-таки сто сорок долей – это не сорок. Можно и гульнуть с понравившейся девушкой. Потому что позволить даме платить за посещение ресторана – крайнее падение мужского достоинства и верх оголтелого феминизма.
Что ещё меня могло волновать в тот момент?
Находящаяся в другом мире жена? Так ведь… ей ничего не грозит. Крыша над головой имеется. Заботой дети, родители, родня и подруги (бывшие мои жёны, не к месту будь они помянуты!) окружат. Да и поссорились мы с Анастасией, скорей всего, навсегда и окончательно. Любовь прошла, завяли помидоры! Как говорится… Если образно, конечно, не связывать понятие «помидоры» с чем-то другим.
Вот я и не волновался. А взял себя в руки, прокашлялся и признался:
– Честно говоря, понятия не имею, что такое «Старая башня». И где она…
– На другой окраине, минут за тридцать доедем! – последовала вставка.
– …Ибо только вчера впервые приехал в Благоярск и пробыл в нём всего несколько часов. Так уж получилось… Поэтому огромная просьба к тебе, Лета. Пожалуйста, хоть что-то рассказывай о тех улицах и достопримечательностях, что мы проезжаем.
Моя просьба оказалась удовлетворена больше чем на сто процентов. Наверное, девушка оказалась не худшим экскурсоводом, чем Братась, водитель студийного автобуса. Потому что её чудесный ротик практически не закрывался, да и ехала она как-то странно, вроде как зигзагами по городу. Потому что мы чуть ли не час колесили. Зато моя голова опухла от новой информации и от ярких картинок окружающей действительности. Ведь одно дело полюбоваться на те же храмы и здания с далёкого склона, а совсем другое – их рассматривать с пятидесяти метров, а то и меньше.
Только и оставалось, что страшно жалеть об отсутствии мобильного телефона или хотя бы фотоаппарата. Такую бы фотосессию устроил!
А вот фотоаппараты в этом мире имелись. И разные! Успел заметить туристов, гостей или паломников, которые снимали всё самое интересное и значительное вокруг. Да и как иначе-то? Коль имеются кинокамеры и вообще такое многогранное понятие, как кино.
Ресторан оказался уже с виду таким величественным и помпезным, что у меня сразу заныло в груди от нехорошего предчувствия. Вряд ли мне сегодня здесь и сто сорок долей поможет. Скорей не башня, а истинная цитадель. Ещё правильнее банальный замок, построенный или перестроенный в угоду современной моде. Высотой в шесть этажей и диаметром не меньше двадцати пяти метров. Снаружи громадные окна, от пола до потолка. Ещё и балконы широкие почти везде, со стеклянными перилами и с таким же полом. Внутри лифт и шикарная фешенебельная отделка стен тканью. Причём, поднимаясь на лифте, не видно, что творится на иных этажах. Разве что слышалась совершенно иная музыка с каждого: то скрипка ненавязчиво играла, то негромкий гитарный перебор доносился, то кто-то на фортепьяно аккомпанировал мужчине, исполняющему какую-то песню в стиле городского шансона. Причём песню вполне весёлую, заводную, потому как моя спутница дёрнулась в ритм и пару раз притопнула ножкой.
Ещё и на меня посмотрела с хитринкой:
– Будешь приглашать меня на танец?
Я сглотнул ком в горле, только представив себе Николетту в своих объятиях и танцующую со мной откровенное танго. Да уж! Лучше бы не делал это. Молодое тело чуть ли не дугой выгнулось от бушующих внутри него гормонов. Танцевать я умел и любил ещё со школы, причём почти все распространённые танцы на Земле освоил, начиная от вальса с фокстротом и заканчивая танго с ламбадой. Конечно, что-то у меня получалось лучше, что-то так себе. Но все мои жёны, подружки, любовницы и случайные знакомые банально очумевали, когда я входил в раж и начинал крутить ими на танцплощадке. Только и следовало для этого соблюсти два условия: чуточку выпить и получить чуточку вдохновения от прекрасных глаз.
Со вторым проблем уже не было никаких. Вдохновения и прекрасных глаз как бы не чересчур. А вот с выпивкой… Благоразумие попыталось напомнить, что я здесь чужак, лучше вести себя пристойно и «ни капли спиртного!» К тому же денег явно не хватит даже на оплату заказанного ужина. А если какое-нибудь вино принесут коллекционное, урожая семь тысяч двухсотого года… У-у-у!
Поэтому я ляпнул охрипшим голосом совсем не то, что следовало:
– Да я, можно сказать, и не… пью.
«Мало! – заорало благоразумие уже вкупе с совестью. –
Ну да, моя спутница глянула на меня с таким недоумением, что я со стыда чуть в днище лифта не провалился. Хорошо, что в тот момент мы прибыли на пятый этаж и сопровождающий нас распорядитель повёл к нужному столику. То ли тут всегда полно свободных, то ли дочь боярина Градова здесь хорошо знали, а потому и не спрашивали, чего она здесь шляется. Прослушал. Или не заметил. Потому как в тот момент я старался незаметно рассматривать интерьер и при этом не заработать косоглазие.
