Уже засыпая, краешком сознания отметил, что Николетта досталась мне далеко не девственницей. Никак не повод для расстройства, а только констатация факта:
«Опытная. Умелая. Боевая. Страстная. И божественная. С такой супругой можно жить… Хм! И не только жить! Но и в разведку ходить!»
Проснулся я от яркого солнечного света, добравшегося сквозь окно до кровати. Полежал, прислушиваясь к равномерному сопению на соседней подушке, и припоминая все перипетии приключений, случившихся со мной в этом мире. Да уж! Есть что вспомнить! Не говоря уже о неоценимом подарке в виде здоровья и молодости. Ну и также есть целый пласт информации, которую следовало уточнять, дополнять и познавать. Особенно в виде последнего заявления моей только что обретённой супруги.
«Но всё это может и подождать, – решил я, поворачиваясь и моментально возбуждаясь от женского тела, частично прикрытого простынёй. – Вначале займёмся наивысшим удовольствием!»
Но не успел коснуться губами оголённого плечика, как в спальню довольно бесцеремонно ворвалась молодая девушка со словами:
– Госпожа! Вставайте быстрей! Боярин въезжает в усадьбу!
При этом она совершенно без стеснения пожирала глазами именно меня. И у меня создалось чёткое ощущение, что и вошла-то она сюда именно для этого. Тогда как моя возлюбленная лишь томно потянулась со сна и пробормотала, не раскрывая глаз:
– Пошла вон! И не смей здесь больше появляться!
– Но завтрак уже готов. И если ты не появишься через минуту в столовой, сюда боярыня подымется. Она и так очень зла из-за того, что не выспалась. Всю ночь какие-то странные шумы весь дом сотрясали. И кричал кто-то. Так кричал, так кричал…
Осознание, что мы в доме были не одни, меня почему-то крайне смутило. Как и наличие где-то рядом очередной тёщи. Не говоря уже о том, что прибытие Максима Фроловича Градова добавляло особой остроты грядущим разбирательствам. Ведь он меня только и нанимал для одной ходки в Благоярск, а не для соблазнения собственной дочери.
– Я кому сказала?! – рассердилась Лета, приподнимаясь на кровати и запуская подушкой в ехидную служанку. – Прочь! Обезьяна любопытная! – и когда мы остались одни, уже меня ласково попросила: – Слав! Закрой дверь на щеколду, пожалуйста. Иначе нам не дадут спокойно одеться.
– Можно подумать, что твоего батюшку какая-то щеколда остановит, – огласил я очевидное, поднимаясь с кровати. – И вообще…
Договорить я не успел. Как и встать. Поэтому повезло: успел сразу накрыться простынёй, как только дверь стала открываться. Ну и мысленно возмутился невероятно:
«У них тут что, стучаться не принято?!» – после чего даже глаза прикрыл, словно ребёнок малый, когда прячется от всего мира.
Потому что в спальню уверенной поступью вошла женщина, однозначно классифицируемая как вышеупомянутая боярыня. Весь её облик кипел возмущением, поблёскивающие глаза метали молнии, ручки нервно мяли платочек. Худенькая, стройная, великолепная фигурка и уложенная на голове причёска по типу древнегреческих. С точки зрения мужчины за пятьдесят, дама выглядела прелестно, и я бы прежний считал за счастье приударить за такой соблазнительной очаровашкой.
Но сейчас эта женщины вела себя как фурия. Оставалось только радоваться, что у неё в руках платочек, а не пистолет.
– Николетта! – возопила она после нескольких судорожных вздохов. – Что ты себе позволяешь? Как ты посмела привести в дом какого-то… мужчину?
Хорошо хоть не обозвала каким-то неприличным словом. Но в любом случае я старался молчать и делать вид, что меня здесь нет. Правда, инстинкты самосохранения советовали вскочить, одеться, словно десантник по тревоге, и выпрыгнуть в окно. И сделать это до прихода главы семейства. Ещё я успел пожалеть, что прикрытое одеждой на полу оружие так и осталось разряженным. И нечищеным…
Моя жена (если это правда) не слишком-то мамочку испугалась. Уселась на кровати, ни капельки не стесняясь своей наготы, и стала вводить боярыню в курс дела:
– Мама, кричать не надо. Вячеслав имеет полное право здесь находиться. Потому что он мой супруг и мы вчера, будучи в храме Макошь, получили от неё благословение. Так что знакомься со своим зятем: Вячеслав Рюмин-Крапивницкий. Вячеслав, познакомься с моей мамой…
Договорить она не успела. Уже совсем иным тоном, растерянным, извиняющимся, мать прервала дочь:
– Ну разве это знакомство? – взмахнула платочком, как бы очерчивая саму спальню. – Я буду ждать вас в главном зале! – развернулась и поспешно вышла.
Тогда как снизу, в момент открытия двери, послышалось сердитое рычание боярина Градова откуда-то в нижнего этажа:
– Где это все?! Почему завтрак ещё не на столе?! И что вы все на меня шикаете?… А где…
Шум стих, наверное, там внизу начались внутрисемейные разбирательства. Ну а нам следовало как можно быстрей приводить себя в порядок и выходить уже для родительского благословения. По моему мнению. Тогда как Лета никуда не спешила. Успела ловко меня обвить руками и ногами и капризно надуть губки:
– Ты даже не хочешь меня поцеловать и пожелать доброго утра?
