Никки внимательно осмотрела мужчину, сидящего в кабинке по соседству. Ему было около тридцати. Нечесаные каштановые волосы, колючая борода и глаза, чей оттенок подсказывал, что их обладатель не спал уже с неделю. Для бездомного одет слишком хорошо, но на клиента не похож. Полицейский, решила она, ничуть не обеспокоившись; с ними Никки имела дело каждый божий день, они были такой же неотъемлемой частью профессии, как и клиенты.
– Я сейчас не на работе, дорогой, – сказал она. – Обеденный перерыв, усек? Возвращайся минут через двадцать.
– Я предпочел бы не вмешиваться в рабочий процесс, – возразил мужчина – Я журналист. Пишу материал о Бульваре, хотел написать и о тебе.
Никки улыбнулась. Эта улыбка – автоматическая реакция на появление кого бы то ни было, и не важно, как она себя при этом чувствует... Улыбка обезоруживала людей, предоставляя Никки лишнюю секунду на подготовку к обороне. У всех работающих девушек, которых она знала, имелось одно универсальное правило для переговоров с клиентами, а Никки применяла его и в иных случаях: поступай, как подскажет нутро. А ее инстинкты говорили...
Опасность?
Страдание.
– Ладно, – резко ответила она – Присаживайся.
Позже она снова и снова прокручивала в голове те первые минуты их знакомства, пытаясь понять, почему она согласилась на разговор. В этом парне было что-то не совсем правильное, что-то изломанное и налитое болью... она в жизни не села бы к нему в машину. И все же в нем, пожалуй, совсем не было агрессивности, лишь глубокая скорбь.
Прихватив чашку с кофе, он скользнул в кабинку к Никки, чтобы усесться напротив.
– Меня зовут Джек.
– Венди. – Привычный псевдоним для работы на улице.
Джек вытащил из кармана записную книжку и авторучку.
– Давно ли ты этим занимаешься?
– С тех пор, как мне стукнуло семнадцать... вернее, пятнадцать. Хочешь – верь, не хочешь – не верь.
– Что тебя толкнуло?
– То же, что и остальных, – наркотики. Я подсела на самый худший из них.
– Крэк?
– Нет. Деньги. – Никки выудила из сумочки пачку сигарет. – Знаешь, этим можно заработать поразительные денежки. Когда ты еще молода и глупа, может показаться, что мужики просто отдают бабки за здорово живешь. И ты начинаешь их тратить. Жизнь превращается в одну сплошную вечеринку. Оглянуться не успеваешь, как подсаживаешься на что-то дорогое, и тогда выбора уже не остается. Нельзя взять и бросить это занятие, уйти в официантки, потому что минимальная ставка плюс чаевые не в состоянии поддерживать твое пристрастие. И потом, ты больше ни на что не пригодна.
– На наркоманку ты не похожа.
Никки прикурила от маленькой газовой зажигалки.
– Это потому, что я ни на чем не торчу. Наркоты сюда не ходят.
Она широким жестом обвела все помещение кафе, в котором они сидели. Заведение называлось "Темплтон"; обстановка здесь была странноватая, но впечатления запущенности не оставляла. Вдоль одной стены выстроился ряд кабинок, вдоль другой – старомодная стойка бара с хромированными табуретами. Дизайн в допотопном стиле шиковатых закусочных пятидесятых годов, с размашистой неоновой вывеской "Заказные блюда" над окошком раздачи. Рядом с каждой из кабинок – миниатюрный музыкальный автомат – того сорта, где приходится выбирать записи, перелистывая застекленные страницы списка. В другой кабинке устроились еще несколько проституток, а за стойкой сидит, щелкая по клавишам ноутбука, молодой человек с аккуратно подстриженной бородкой.
– Видишь ли, в каждом городе есть по два Бульвара: в центре и в трущобах. Возле притонов работают сплошь тронутые да наркоманки. Они берут мало, потому что им нужно наскрести всего ничего, на очередную дозу. В центре все иначе – тут все молоденькие, хорошенькие, высококлассные. Мы обслуживаем бизнесменов, по большей части. Если провести опрос центровых девушек, окажется, что практически все они – или матери-одиночки, или студентки колледжей.
– И кто же ты?
– Ни то, ни другое. Я старожилка, занимаюсь этим всю жизнь. Привыкла к хорошим деньгам и, по правде сказать, ничего больше делать не умею.
– Ты всегда можешь чему-то еще поучиться.
– А потом? Стать бухгалтершей? Воображаю себя на корпоративной банковской вечеринке в честь Рождества: "Эй, ребята! Венди бесплатно отсасывает под венком из омелы!"
Джек едва заметно вздрогнул.
– Да, кстати о Рождестве, – сказал он. – Во время праздников дела идут в гору?
– Нет, мужикам вообще-то неймется круглый год напролет.
– А как насчет психованных клиентов? Их количество от времени года никак не зависит?
Этот вопрос показался странным. Никки подумала немного, прежде чем ответить:
– Разве что летом. Погода жаркая, нервы на пределе. Но действительно психованные – эти круглый год не подарок. Все эти сказки насчет полнолуния, которое якобы сворачивает людям мозги, – пустой треп. Подцепить психа можно и летним вечером в июле, и в полночь на Хэллоуин.
– С тобой такое случалось?
– Конечно. Впрочем, уже довольно давно... у меня хорошее чутье.
– А как насчет твоих подруг?
– Со всеми случается время от времени. Если повезет, просто обчистят, и все.
– Ты была знакома с кем-то, кому не повезло?
