С помощью Орландо я фотографировала и брала интервью, покоренная изумительной естественностью, с которой вели себя бедняки, столкнувшись лицом к лицу с тайной.
Я спросила у одной женщины, которую доставили на носилках и у которой ноги были обмотаны бинтами:
— Зачем вы здесь, сеньора?
— Чтобы ангел исцелил мои язвы, глядите, они не дают мне ходить.
— Вы не думаете, что врач вылечил бы вас лучше?
— Врач? Последний раз я была у врача в семьдесят третьем году. Он приехал в эти места, чтобы помочь справиться с эпидемией холеры, но зараза и для него не сделала исключения, и мы вывезли его отсюда, изнемогавшего от рвоты и диареи. Не помню, чтобы после него сюда поднимался другой врач.
— И вы верите, что ангел вас вылечит?
— Но если не он, тогда я не знаю кто…
Потом я обратилась к мужчине со старомодной прической, в узеньком темном галстуке:
— Простите, сеньор, вы верите, что это ангел?
— Это доказано.
— Как?
— В моем доме он тоже появляется. Не так, как здесь, из плоти и крови, а на духовном уровне. Первой его увидела моя мама, царствие ей небесное, когда гладила рубашки на кухне. Вечером жена заметила, что та говорит сама с собой, очень тихо, и спросила, не нужно ли ей чего. Она ответила, что внимает ангелу Божьему, который пришел предупредить, что настал ее час. Так как моя мама показала в угол, на газовый баллон, жена посмотрела туда и тоже увидела его. Это было очень красивое сияние, испускающее тепло. Свечение продолжалось довольно долго, и они оставались там до конца, чтобы не обидеть его невниманием. Через три дня мама умерла. С тех пор ангел к нам часто приходит. Ему всегда нравится появляться в одном углу, и там он излучает свет, пока не уйдет.
У парня в черной кожаной куртке я поинтересовалась:
— Ты веришь во все это?
— Верить лучше, чем не верить.
Одна сеньора с большой сумкой табачного цвета и в высоких сапогах в тон ей призналась мне:
— А я пришла просить о собственном доме.
— И вы верите, что он вам его даст?
— Моей соседке дал, почему бы и мне не дать?
У женщины с ребенком на руках я спросила:
— Вы уверены, что ангел из Галилеи на самом деле ангел, а не человек?
— А как, по-вашему, может быть человеком тот, кто владеет столькими языками?
Пятнадцатилетняя девочка сказала:
— Я пришла просить о женихе. То есть на самом деле у меня уже есть жених, но я скрываю его от своих домашних.
— Тогда о чем ты пришла просить?
— Я пришла просить, чтобы мой отчим разрешил мне с ним встречаться.
Старик с бесцветными глазами заявил:
— Я пришел просить о справедливости и о мести убийцам моего сына, которые разгуливают на свободе.
— А что может сделать ангел?
— Пронзить их своим огненным мечом.
Мужчина лет тридцати сказал:
— Я думаю, это все выдумки.
— Тогда зачем вы пришли?
— Из любопытства.
Сеньор, одетый в руану[10], в бейсболке и широком шарфе, заметил:
— Это, конечно, не архангел Михаил, но это наш ангел.
У молодой женщины, стоящей на коленях в жидкой грязи и исполненной такого благочестия, что казалось, она вот-вот воспарит, я спросила:
— Как зовут ангела?
— Тот день, когда станет известно его имя, будет концом света.
Я бродила за Орландо, опьяненная воздухом, наполненным фимиамом и трепетанием крыл серафимов, счастливая от того, что являюсь частью этой отчаявшейся толпы, пришедшей искать избавления в последнем доме последнего квартала. Но где же мой ангел? Что он делает, почему не приходит принять столько любви, внять стольким мольбам, спасти нас навсегда или убить раз и навсегда своим чудодейственным обликом, своим затуманенным и нежнейшим взглядом?
Сестра Мария Крусифиха вышла еще пару раз вместе с Марухитой дель Пелаэс, одетой в свой вечный синий плащ, и со Свит Бэби Киллер, которая, словно преданный телохранитель, останавливалась за их спинами с видом доброго орангутана. Вооружившись мегафоном, Крусифиха прокричала, чтобы все шли по домам, потому что — объявила она к разочарованию собравшихся — ангела сегодня не будет.
Не выказав неудовольствия, с погашенными факелами, со своими изнуренными больными, неся на руках спящих детей, люди из Параисо отправились в обратный путь, смирившись с отказом небес, которые не захотели направить к ним своего посланника. То злая, то добрая, сегодня щедрая, а завтра скупая, их судьба была капризной дамой, и они были не из тех, кто будет предъявлять ей претензии. Они мало чего ждали от этой жизни и терпеливо ждали, что пошлет им жизнь потусторонняя.
— Вы разочарованы? — спросила я мужчину в кожаной безрукавке.
—
Люди из Эль-Параисо возвратились в родные пенаты, а Орландо, который уже буквально валился с ног от усталости, отправился спать домой. Я не могла вернуться тем вечером к себе, во-первых, потому что уже было очень поздно и не ходил никакой транспорт, во-вторых, потому что на другой день должна была принести в редакцию статью и фотографии, которых у меня до сих пор не было, в-третьих, потому что мне нужно было прочитать тетради Ары. И прежде всего потому, что я хотела найти способ снова увидеть ангела. Так что я собралась провести ночь в его доме.
