Гелена была с ней полностью согласна. Да, у Ариэля и других мальчиков были уникальные генетически детерминированные способности. Но вот личности… Насколько их определили именно гены? Преданность, честность, доброта, благородство души — разве такие гены существуют? А именно эти качества и делали парней теми, кто они есть. Ведь она полюбила Ариэля не за поразительную память и способность перерабатывать в уме огромные блоки информации, не за силу рук и устойчивость к болезням. Ей были в нём дороги совсем другие свойства, те, которые имели отношение к душе, а не к генетике.
В каждом из этих парней была живая душа, вот что главное! Гораздо более живая, чем в тех, кто принял закон об их уничтожении.
Прошло два дня подготовки в авральном режиме.
Дамиана все, не сговариваясь, приняли за главного, а он просто расцветал, руководя подготовкой сразу трёх отрядов. Обсуждал с капитанами кораблей, кто к какому порту будет пристыковывать свою посудину, занимался раздачей оружия и скафандров, учил людей обращаться с парализаторами, разрабатывал схемы действий в условиях узких коридоров…
Алан и Феликс трудились с ним совместно и так отточили технику взаимодействия, что казались природным продолжением своего друга и командира. Ариэль подправлял систему связи кораблей для совместной операции, отрабатывал методику подачи команд и условных сигналов. Он даже во сне шептал: “Белка… дуплет… тройник… двойной узел… кватра две вилки….” Гелене не понимала ничего, но гладила его по спутанным кудрям и в свою очередь нашёптывала:
— Спи, дружочек, всё хорошо, спи…
Женщины тоже не оставались в стороне, они придумывали, как извлечь и где разместить тех, кто томился на станции. Бестолковых дамочек вроде той же Беранжеры было решено усыплять: так с ними легче иметь дело. Потом, когда они окажутся в безопасном месте, то всё объяснят. Но усыпление лучше всё же списывать на действия похитителей. Парней же, если они дееспособны, можно было сходу включать в команду. У них есть опыт совместной работы, так что после небольшого объяснения ситуации они принесут кучу пользы.
Объяснять ситуацию поручили Ариане, так как её знали все и какое-то время считали за хозяйку. Она даже написала две небольшие речи: одну на случай, если придётся всё объяснять отдельному парню, и другую для произнесения перед группой.
Она бы даже не готовилась, если бы не необходимость вывести из игры, по выражению Василисы, “всех этих кур-дур”. Но объяснить бедняге-клону, зачем его хозяйку вырубают с помощью укола, было необходимо. Он должен понимать. Что всё делается для её же блага: для освобождения. Слово “свобода” в речах Арианы звучало многократно. И она, и остальные женщины убедились: для клонов это не пустой звук.
Наконец всё было готово и корабли по-одному вышли со стоянки на заправке. Каждый направился по своему маршруту так, что, казалось, они разлетелись, чтобы никогда больше не встретиться. Но встреча была назначена через двадцать шесть часов в одной, всем известной точке. Корабль капитана Ника, как самый большой, был назначен головным, на нём располагался пункт связи. Кроме того, там были оборудованы каюты для освобождённых пленников. На всякий случай Глотова подогнала на заправку десяток медикапов и теперь почти половина кают была ими оснащена. Мало ли, кого-то ранят или дамочек придётся туда уложить от греха подальше.
Парни разделились, каждый летел со своей группой захвата, а вот женщины все остались на головном корабле. Ариана цвела в близости от своего обожаемого Миана, Гели тоже радовалась, что не разлучена с Ариэлем, а вот Василиса сильно скучала по Феликсу. Она бы названивала ему каждый час, если бы не соображения секретности.
Двадцать шесть часов неизвестности вымотали Гели сильнее, чем тяжёлая работа. Ариана стала такой нервной, что, казалось, щёлкни пальцами, и она заорёт как сирена. Василису тоже мучило состояние неизвестности, она всё время бухтела что-то себе под нос недовольным голосом.
Хорошим выходом было поспать и всех клонило в сон, но ровно до того момента, пока не ляжешь в постель. Стоило голове коснуться подушки и сон тут же улетучивался. Гели всё же заставила себя подремать несколько часов просто потому, что неспособна была делать ничего другого. Но отдохновения это не принесло, только голова разболелась. Наконец Ариэль сообщил, что они вышли на финишную прямую и скоро будут на месте.
Женщины собрались в каюте Глотовой и сгрудились около виртуального экрана. Абсолютно бессмысленное действие, но всем казалось, что так легче. Можно было бы каждой расположиться в своей каюте или хотя бы сесть поудобнее, но внутреннее напряжение было столь велико, что требовало какого-то выхода. В компании переживать было легче, а неловкая поза хоть как-то выражала душевный настрой.
