Сначала опрашивали парней-клонов и это были ещё цветочки. Почему-то мадам Кельвин не верила, что они нормальные, умственно полноценные люди, поэтому долго с ними не возилась. Требовала только назвать имя своей хозяйки и подтвердить факт продажи. Она явно назначила главной обвиняемой Ариану и хотела получить доказательства работорговли, раз уж клонов теперь признали равными людям.
Тут-то и пригодились проведённые Линдой тренинги. Парни все как один уверяли, что их хозяек звали «госпожа». Госпожа, и всё. А про продажу никто ничего не знал, документов не видел, передачи денег в его присутствии не было и так далее. Каждый сообщал, что госпожа Ариана показывала ему красивую даму и говорила, что он теперь будет у неё жить. Где же сейчас эти дамы? Парни пожимали плечами, чем ещё больше уверили грозную Кельвин, что они бестолковые идиоты.
Хуже пришлось самим женщинам. Их вызывали по одной и там на них сразу набрасывались пятеро, наперебой задавая разные вопросы. Вот тут Гели от души порадовалась, что они скинули балласт в виде светских дамочек. Те бы увязли уже на третьей минуте и непременно наговорили бы такого, что хватило бы той же Ариане на пожизненное заключение. А то бы и вовсе сорвали процедуру признания гражданства своими дурацкими заявлениями и требованиями.
Саму Гели пытали часов пять. Ставили вопросы и так, и эдак, налетали всей стаей и клевали по-одиночке, но она стойко стояла на своём и раз за разом повторяла подготовленный с помощью Линды рассказ. А на те вопросы, которые ей не нравились, она просто отказывалась отвечать, ссылаясь на свои гражданские права. Кельвин и льстила, и угрожала, но ничего не могла сделать: позиция Гелены была неуязвимой. Наконец она отпустила Гели, напоследок кинув фразу:
— Вы тут претендуете на усыновление сразу двоих… Посмотрим, посмотрим. Возможно, при таком вашем отношении, мы придём к выводу, что вам и одного доверить нельзя.
Гели на выпад не ответила, но, добравшись до своей каюты, упала на кровать и долго ревела. Умом она понимала, что вопрос усыновления будет решать не эта злыдня, но сердце сжималось от страха.
Ушлая Кельвин не торопилась вызывать Линду, понимая, что тут она где сядет, там и слезет, а наседала на остальных. Но даже молоденькая и потому наиболее уязвимая Гленда не поддавались ни на уговоры, ни на провокации и нужных Кельвин показаний не дали. А Ариана после первого же нелицеприятного вопроса потребовала предъявить полномочия и, когда увидела бумагу, которую ей под нос сунула монструозная дама, отказалась общаться без своего адвоката.
Самой последней мадам Кельвин с компанией посетила Линда Хермана и быстро поставила всех на место. Потребовала с ходу предъявить те же самые полномочия, но, в отличие от Арианы, внимательно их прочитала и заявила, что права комиссии не распространяются так далеко, как мадам Кельвин кажется. После чего зачитала бумагу вслух, поясняя каждый пункт. Выходило, что они вообще не имели права никого допрашивать, а должны были собрать все материалы, опечатать и препроводить вместе с людьми на Тариатан, следя, чтобы ничего не пропало. К тому же они не выполнили свою основную задачу. Вместо того, чтобы легализовать клонов и выдать им документы, они стали их допрашивать.
Мадам Кельвин попыталась рявкнуть на Линду, но натолкнулась на ледяную стену в её глазах и стухла. Больше ни клонов, ни женщин на допросы никто не вызывал. Зато технический персонал начал готовить станцию к эвакуации её жителей. Собирали и паковали оборудование, складывали в переносные сейфы носители информации, приводили в порядок опустевшие помещения… Всё собранное переправляли на крейсер, тот, который привёз сюда комиссию. В общем, делали то, что должны были делать с самого начала. За ними по очереди следили члены комиссии, самолично опечатывая каждый контейнер, который затем переправляли на прибывший вслед а крейсером транспортный корабль. Кроме того, всех жителей станции понемногу переселяли на крейсер. Не торопили, потому что условия там были значительно менее комфортные, но настойчиво советовали занять место раньше, чем будет объявлена официальная посадка.
Мадам Кельвин в этом не участвовала. Казалось, она вообще исчезла, но это была лишь иллюзия. После поражения, полученного от госпожи Херманы, стерва спешила взять реванш.
Отыгрывалась она на сотрудниках научного блока. Вместе с ещё одним членом комиссии она перебралась туда и тягала на допросы учёных, полагая, что они будут более податливы.
Гели узнала об этом совершенно случайно. Наткнулась у дверей детского блока на рыдающую в голос Натали, обняла её, успокоила и выспросила подробно. После того, как руки у молодой докторши перестали трястись, Гелена, продолжая обнимать её за плечи, отвела Смелянскую к Линде и велела повторить всё, что та только что ей рассказала. Госпожа Хермана нахмурилась.
