– Там Олег… – Сима никак не может отдышаться. – Ему плохо. Вызовите скорую, скорее!
– Что с ним? – быстро спрашивает Фролыч, все еще стоя напротив нее и держа ее за руку. Он оглядывает ее с таким видом, будто ищет подвоха или просто пытается удостовериться, что с ней самой все в порядке.
– Он потерял сознание… и еще у него на руках какие-то страшные раны – утром их не было, – Сима вся дрожит. – Пожалуйста, поторопитесь!
У Фролыча темнеет лицо.
– Бедный парень, – бормочет он. – Неужели рецидив?
– А это опасная болезнь? – Сима начинает сильнее дрожать, пока Фролыч роется на полке, ища телефон.
– У него лейкемия, – бросает тот. – Он уже в детстве был не жилец. Но потом ему сделали операцию…
Сима, не дослушивая, бросается вон из квартиры. У нее болит в груди, сдавливает дыхание, но она не останавливается, пока не оказывается рядом с Олегом.
Тот в сознании. Увидев ее, он слабо улыбается.
– Почему ты мне не сказал? – она изо всех сил старается не плакать. – Почему я не знала о том, так сильно ты болен?
– Не хотел, чтобы ты знала, – прошептал он. – Не хотел, чтобы ты беспокоилась обо мне.
Сима садится рядом с ним.
– Скажи, что это неправда! – она плачет и уже не может остановиться. – Я не могу, не хочу верить, что все так плохо. Ты мой единственный близкий друг, я не хочу, чтобы ты умирал!
– Я прожил много, – он слегка шевелится. – Даже слишком много для человека с такой болезнью.
– Держись, прошу тебя! – Сима обнимает его, чувствуя, как силы покидают его. – Вызывайте скорую помощь. Немедленно! – обращается она к Фролычу, который за это время успел спуститься.
– Я уже вызвал, – Фролыч берет ее за руку повыше локтя и поднимает на ноги. – Иди наверх. Ты вся ледяная. Я побуду с ним.
– Нет, ему ведь плохо!
– Ты что, врач? Я не хочу, чтобы ты тоже заболела.
– Он смертельно болен, – слезы мешают ей говорить. – Он может в любую минуту умереть! Я не могу его бросить, ведь ему очень холодно, холоднее, чем мне!
В ответ Фролыч опускается на колени. Видно, как ему тяжело даются движения, но он садится рядом с Олегом, приподнимает его и позволяет на себя опереться, чтобы тот не лежал на полу.
– Ничего, ничего, потерпи немного, сейчас они приедут, – бормочет он. В его жестах и словах столько нежности и искреннего участия, что Сима, забыв обо всем, рыдает в голос и прижимается лицом к волосам парня, который ничего не говорит, только слабо дышит.
Фролыч кладет ей руку на плечо.
– Это может ему навредить. Поднимайся наверх.
Его слова действуют на Симу отрезвляюще. Она тихо всхлипывает и проводит ладонью по лицу Олега, не желая оставлять его ни на минуту. Она переводит взгляд на Фролыча. По нему видно, что он сам взволнован, просто умело это скрывает.
Вскоре приезжают врачи. Олега кладут на пол, светят фонариками, что-то проверяют, делают уколы, переговариваются. Плохо видно, что происходит, из-за их спин. Но рядом Фролыч. Он держит руку на ее плече, и от его руки исходит ощутимое тепло. Становится легче, хотя комок в горле по-прежнему давит, мешает неопределенностью.
Когда Олега кладут на носилки, Сима не выдерживает и бросается к нему.
– Пожалуйста, держись! Я поеду с тобой, – она берет его за руку и идет рядом с носилками.
В ответ звучит два «Нет!». Одно слабое, еле слышное, второе – резкое, с оттенками страха.
– Только паспорт… не забудь… – с трудом проговаривает Олег.
Сима не сразу понимает, о каком паспорте речь. Олег снова теряет сознание. Тяжесть карманов напоминает о содержимом. Теперь становится ясно, почему Олег все отдал ей: ему могло стать плохо в любой момент.
Сима дрожащими пальцами вынимает небольшой пакет с паспортом и другими документами, маленький складной кошелек, ключи и бережно передает медработнику, который идет рядом и несет аптечку.
Олег снова открывает глаза.
– Скажи ему… – последнее, что говорит он перед тем, как носилки погружают в машину.
Сима провожает взглядом процессию. Ей самой сейчас впору вернуться и осесть в темном тамбуре – ноги подкашиваются от усталости, а перед глазами все плывет, в ушах дребезжит. Ничего не хочется.
– Все из-за меня. Из-за меня! Зачем я заставила его ломать этот замок! Наверное, эти раны на руках очень опасны.
– Это всего лишь симптом, – успокаивает ее Фролыч, – не более того. Идем же!
Но как можно успокоиться! Если бы не она, Олег сидел бы дома, отдыхал, не поранил руки, пил бы свои лекарства и не лежал такой беспомощный на носилках. Не нужно было ехать в Новые Лучи искать там прошлый день.
Дома Сима первым делом лезет в ванну – Фролыч настоял и даже принес ей свой махровый темно-коричневый халат. Сима окунается в воду в надежде, что удастся смыть с себя воспоминания о том ужасном подвале, об отцовском кресле, о лавке и стене, пробитой пулей.
Но они по-прежнему жгут ей мозг и глаза. И ее трясет от холода, даже горячая вода не помогает.
«Скажи ему. Скажи сейчас, – подсказывает сердце. – Он хочет знать, хочет быть уверенным».
Сима выходит из ванной, лезет под плед. И все медлит. Слабость накатывает на нее.
