Управляющая голограмма расцвечивается схемой, наполненной красными линиями и квадратиками. Редкие зеленые вкрапления смотрятся исключениями из общей картины.
– Принято, – отвечает Стейнберг, изучая схему. Да уж, картина. Десяток здоровенных зомби разминаются на ринге. Полуослепший калека на костылях бодро ковыляет к канатам, улыбаясь зрителям выбитыми зубами.
– Доклад, – не унимается застоявшаяся без дела система управления. Ей словно не терпится бросить фрегат и себя в мясорубку. – Рекомендуемая тактика боя: приближение к цели в стелс-режиме на дистанцию пуска главного калибра. Залп ракетами главного калибра с предельной дистанции. Запуск имитаторов. Постановка помех. Повторный залп невозможен ввиду повреждения системы подачи боеприпасов. Последующий уход в направлении базы флота. Залп главного калибра демаскирует судно.
– Иными словами, я успею пальнуть один раз, потом меня обнаружат и в минуту превратят в пар, – переводит для себя лейтенант. Удачное возвращение к жизни из неимоверного, просто фантастического везения превращается в стопроцентное самоубийство.
– Доклад завершен. Переход к рекомендованному плану боя через десять секунд… девять… восемь…
– Даже и не мечтай об этом, дамочка! – возмущается Стейнберг. Роль статиста его не устраивает. – Если уж мне суждено подохнуть, пусть я сам буду за рулем! Команда: максимальное ускорение. Выход к цели в стелс-режиме на треть дистанции поражения главного калибра. Полный залп главным калибром. Запуск всех имитаторов. Выход на орбиту Эскудо курсом на базу флота. Привести в готовность средства экстренной эвакуации. Привести в готовность систему ближней противоракетной защиты. Зенитным и противоракетным постам – огонь на половине дистанции эффективного поражения.
Компьютер затыкается на полуслове, умильным голосом сообщает:
– Принято. Команда в стадии исполнения.
Резко наваливается перегрузка. Судно набирает ход. Тревожно светятся рубиновые индикаторы. Калека хрустит суставами, разминая парализованные ноги.
– А ты чего ждал, – говорит Стейнберг голограмме. – У нас не фрегат, а дырявое корыто.
– Доклад: мощность главного двигателя достигла семидесяти процентов. Перегрев реактора наступит через пять минут. Выход к цели на заданную дистанцию – через три минуты десять секунд. Средства экстренной эвакуации приведены в готовность. Зенитные и противоракетные системы в готовности.
– Принято, – отвечает лейтенант, наблюдая, как точки истребителей тянутся к нему, меняют курс. – Нам больше пяти минут и не надо… А знаешь, жестянка, я к тебе как-то привык…
– Команда не опознана. Введите команду.
– Все ты понимаешь. Мы с тобой столько дерьма в вакууме на пару сжевали, что ты по моему пульсу должна определять, о чем я думаю, – задумчиво продолжает Карл. На этот раз компьютер почему-то не отвечает.
Лейтенант смотрит, как красные точки истребителей идут в его сторону. Что-то чуют, гады. Естественно. Мы ж фоним из всех дыр. Полторы минуты до залпа.
– Доклад: обнаружено направленное облучение поисковыми радарами. Выход целей на заданную дистанцию поражения – через пять секунд.
– Принято.
Консоль расцвечена красными переливами. Отказ системы подачи еще на одной зенитной батарее. Перегрев реактора. Моргает освещение. Холодный пот струится по лбу. Зверски мешает эластичный загубник. Истребители резко увеличивают ход, идут на перехват. Тридцать секунд.
Холодная отрешенность опускается, словно саван. Стейнберг снова смотрит на мир из другого измерения. Откуда-то сверху наблюдает свое неуклюжее тело в оранжево-серебристом скафандре, распластанное на раскладушке ложемента. Все точки над "i" расставлены. Понимание того, что неизбежная смерть наступит через минуту, гасит эмоции. Что ж, он сам выбрал свою судьбу. Его учили умирать не думая. Смерть – его профессия. Он внезапно понимает, для чего был оставлен в живых. И, если ничего нельзя сделать, так почему бы не умереть, как это принято говорить, – с честью? Вместо страха – холодное любопытство. Гипновнушение включает скрытую в мозгу подпрограмму, превращая тело в сжатую стальную пружину.
Десять секунд. Жидкий противоракетный зонтик расползается в пространстве. Вспыхивают искры сбитых ракет. Гаснет красная точка истребителя. Карл представляет, каково это, с бешеной скоростью лететь в прозрачном пузыре среди звезд, в упоении боя наблюдать за стартами собственных ракет. И раствориться в ослепительной вспышке. Во всяком случае, никаких мучений. Раз – и мгновенное небытие.