Когда Надя вошла в директорский кабинет, Вера уже была погружена в работу – разбирала, вынимая из ящиков стола, документы и письма. Некоторые из них она клала в дорожную сумку, стоящую открытой посреди комнаты, большинство же, едва проглядев, швыряла в открытую дверцу печки-голландки.
Папка с наклеенной на нее фотографией хрустального яйца лежала в самом дальнем углу ящика. Вера расстегнула папку, увидела какие-то чертежи – и тут из-под них показался край конверта с надписью «Лидии, Вере, Надежде Ангеловым».
– Это что такое?.. – пробормотала Вера. Она сломала сургучную печать, достала из конверта листок, быстро просмотрела его и ахнула: – Вот это да!
Но тут же вспомнила, что в Ангелове вот-вот будут немцы, и ее интерес к находке померк. Правда, увидев, что в кабинет входит Надя, Вера все же сунула папку и конверт в свою дорожную сумку, под плюшевый альбом с семейными фотографиями.
– Вера! Ты слышишь? – воскликнула Надя, входя.
– Что? – бросая в печку очередную бумагу, спросила Вера.
– Ничего! Вот именно же – ни-че-го!
– Для шарад не время, – не глядя на сестру, поморщилась Вера.
– Пойдем скорее.
Сестры вышли в парк, остановились, прислушиваясь.
– Ну вот же! – сказала Надя. – Слышишь?
В парке стояла пронзительная тишина. Ни канонады не было слышно, ни взрывов.
– Ты хоть понимаешь, что это значит?.. – медленно произнесла Вера.
– Понимаю, – радостно кивнула Надя. – Больше не стреляют.
– Это значит, Москву никто больше не защищает, – жестко отрезала Вера. – Все. Немцы могут входить.
– Ты что?! – задохнулась Надя.
– Странно, что еще не вошли. Я думаю, они просто не могут поверить, что путь свободен.
– Этого не может быть!
– Завтра войдут точно, – не обращая на ее слова ни малейшего внимания, продолжала Вера. – Уезжать не на чем. Придется уходить пешком.
– Куда?
– На восток.
– А Ангелово?
– Предлагаешь унести его с собой?
– Я не понимаю. Ты что… – с ужасом проговорила Надя. – Ты хочешь все оставить немцам?! Музей, вообще все?..
– У тебя есть другие варианты? – пожала плечами Вера. – На себе экспонаты понесем? Или на Ольгу Ивановну навьючим?
– Ты… ты просто… – Надя захлебывалась от возмущения. – Это предательство! – Она взяла себя в руки и сказала уже спокойно: – Я никуда не пойду.
– А что ты собираешься делать, позволь узнать? – прищурилась Вера.
– Прятать экспонаты, – ответила Надя. – Сколько успею.
– Да нисколько не успеешь! – забыв, что перед ней не Хопёр, а родная сестра, заорала Вера. – Немцы вот-вот здесь будут!
– Все равно, – тихо произнесла Надя.
Из парка, со стороны выходящей на пустошь калитки, показался старик. На плече он нес несколько лопат.
– Вот, Надежда Андревна, – сказал он. – Боле не нашлось. Все позабирали, когда против танков рвы копали.
– Я попросила Герасима Ниловича принести из деревни лопаты, – объяснила Надя сестре.
– Вижу, – мрачно произнесла Вера. И в сердцах добавила: – Наташа Ростова нашлась!
– При чем здесь Наташа Ростова?
На это Вера уже не ответила. К особняку одна за другой подошли сотрудницы музея.
– Вы-то зачем пришли, Ольга Ивановна? – вздохнув, спросила она старушку-смотрительницу.
– Я могу ломать ветки, – объяснила та. – Для маскировки.
Вера обвела взглядом своих сотрудниц. Все они смотрели на нее с надеждой – привыкли, что она принимает все решения. Ее холодный, лишенный сантиментов ум подсказывал ей, что единственное правильное решение сейчас – бежать куда глаза глядят, и поскорее.
– Ладно, дамы, – сказала Вера. – Будем копать ямы по всему парку. В неприметных местах. Сначала снимаем дерн – для маскировки. Потом…
– Иди уж ты, Вера Андревна, – перебил ее Герасим. – Свои дела делай. А я бабонькам покажу, как надо. Гражданочки сотрудницы! Разбираем шанцевый струмент!
Вера первой взяла лопату. За ней Надя и все остальные.
Надя давно спала – после того как в парке были закопаны почти все экспонаты Ангеловской коллекции, частью упакованные в ящики по всем правилам музейного дела, частью наскоро завернутые в мешковину, – у нее едва хватило сил подняться в свою комнату на втором этаже, над музейным залом.
Вера уснуть не могла, хотя устала не меньше. Она сидела на ступеньках крыльца, всматривалась в ночную темноту парка и изобретала способы выгнать из собственной головы единственный мучительный вопрос: что делать дальше?
Доморощенные медитативные практики не помогали – вопрос звенел в голове, гудел, трещал… Через минуту Вера поняла, что это треск мотоциклетных моторов.
Еще через минуту и сами мотоциклы показались на центральной аллее. Вера вскочила.
«Как они въехали? – холодея от ужаса, подумала она. – В ворота? А что со сторожем?..»
В принадлежности техники сомневаться не приходилось. Два мотоцикла с колясками подъехали к самому крыльцу, с каждого соскочили по три немецких солдата. По их коротким перебежкам, по тому, как держали они автоматы, а больше всего по зловещему их молчанию Вера поняла, что они намереваются войти в особняк, уничтожая каждого, кто встретится на их пути. Кроме Нади, в доме никого не было…
