– А как же я тебя не заметила? – удивилась она. И тут же спросила: – А почему о моей жизни не расспрашиваешь?
– Я все твои фильмы видел, Оля, – улыбнулся он. – И интервью.
– Да?
Она смутилась. Это было удивительно: прежде она не могла смутиться от его слов, вообще, от его существования на белом свете.
– Семен Борисович дома? – спросил Василий.
– Спит уже, – ответила она. – И тетя Вера тоже. Слабые они стали.
– Оля, я должен с тобой посоветоваться, – глядя в ее зеленые, как в юности, глаза, произнес он. – Мне сегодня Кондратьев сообщил…
Антон и Люба шли от особняка к директорскому флигелю так долго, что за это время можно было, наверное, до станции дойти. Только почти у самого флигеля Антон заметил, что Любе зябко, и надел на нее свою куртку.
– Прямо как в старом кино, – насмешливо произнесла она. – Весна на какой-то там улице.
Ее насмешка слегка уязвила его.
– Ничего смешного, – пожал плечами он.
Люба расстроилась так искренне, что Антон тут же пожалел о своем недовольном тоне.
– Извини, – сказала она. – Бабушка меня всегда ругает за то, что я говорю не подумав.
– А мне нравится, что ты так говоришь, – улыбнулся он. – Что сразу скажешь или сделаешь, то и правда.
– Но у тебя ведь не так.
– Думаешь? – Он опустил руку в карман куртки, надетой на нее, и, достав оттуда что-то, попросил: – Дай руку.
– Зачем? – удивилась она. – Ну, на.
Рука у нее была такая же красивая, как и лицо, и волосы – как вся она. Антон надел на ее тонкий палец кованое серебряное кольцо.
– Ой! Что это? – воскликнула Люба.
– Кондратьевское. Фамильное, – объяснил он. – Его мой прадед сделал. Или даже прапрадед, я забыл. Оно у нас дома всегда было.
– Но зачем же ты… – начала было она.
Но Антон перебил ее.
– Его дарят невесте, – сказал он. – Люба, выходи за меня замуж.
– Ты шутишь?
Ее глаза распахнулись так, что стали похожи на темные озера. Не заметишь, как утонешь в таких.
– Почему шучу? – покачал головой Антон. – Я хочу, чтобы ты была моей женой. Что такого?
– Как-то это все… – проговорила Люба.
– Ну что? – поторопил он.
– Что – что? – насмешливо поинтересовалась она. – Ответить, когда свадьба?
– Да, – кивнул Антон.
– Пока что я думаю только о конкурсе, – холодно произнесла она.
Насмешку ее он как-то выдержал, но эта холодность заставила его вскипеть. Меньше всего он ожидал, что вот так она ответит на его предложение!
– О конкурсе? – проговорил он.
– Конечно! – с вызовом ответила она.
– Ты так, значит?..
– А ты как думал?
– Ну и ладно!
Антон развернулся так резко, что, будь он за рулем, заскрежетали бы колеса.
– Подожди! – крикнула ему вслед Люба. – Забери же кольцо!
Но он уже исчез в темноте парка.
«Может быть, я сама виновата? Почему меня так рассердило его «я хочу»? Можно подумать, я знаю, как предлагают руку и сердце! А вот про сердце-то речи и не было… «Я хочу» – и только».
Всю неделю, прошедшую с того вечера, когда Антон таким странным образом предложил ей выйти за него замуж, не давали Любочке покоя эти мысли.
За стеной слышались взволнованные голоса – Оли, дяди Андрея, Луши, бабушки… Только голоса деда не было слышно.
Любочке было все равно, о чем они спорят, собравшись в гостиной. Все на свете стало ей безразлично.
Во входную дверь – вход у Любочки был отдельный, прямо с улицы – постучали. Она вздрогнула, сердце остановилось, потом забилось быстро, как бабочка о стекло.
«Я скажу, что не хотела его обидеть, – подумала она. – И что я без него…»
Не успев додумать, что скажет Антону, Любочка распахнула дверь… И сказала совсем не то, что собиралась – удивленно и разочарованно сказала:
– Здравствуйте, Валентина Сергеевна.
– Вот что, Любовь Батьковна, – не здороваясь, проговорила та. – Я женщина простая, антимонии разводить не привыкла. Кольцо наше у тебя?
– Да, – кивнула Любочка.
– Так и знала! – воскликнула мать Антона. – В тот вечер и пропало, когда ты у нас была. И не стыдно тебе?
– Мне?
– Или у вас, у цыган, кража не грех?
– Я… украла?! – задыхаясь от возмущения, выговорила Любочка.
Она смотрела на визитершу так, словно перед ней была инопланетянка.
– А не украла, так выцыганила, – отрезала та. – Голову парню заморочила. Знаем, как вы умеете! – Тут ее взгляд упал на плоскую вазочку для фруктов, стоящую на фортепиано. Сюда Любочка клала то, что всегда должно было оставаться на виду. – Даже спрятать не утрудилась! – воскликнула Антонова мать, увидев лежащее в вазочке кольцо. – Ни стыда ни совести!
– Вы… вы… Да как вы смеете?!
– Я-то смею! А вот ты к сыну моему приставать не смей! Не нужна ему такая жена!
– Я к вашему сыну пристаю?.. – Захлебываясь от возмущения, Любочка выхватила кольцо из вазочки и бросила на стол. – Заберите!
– Конечно, заберу, – кивнула она, ловко подхватывая кольцо. – Я его поди не украла.
Только когда Антонова мать ушла, Любочка упала на стул и зарыдала.
Никогда она так не плакала! Не случалось в ее жизни ничего, что способно было бы вызвать такое отчаяние.
