Ангел Кумус полностью

– Извини, – сказал он, – разболтался я, на меня иногда находит. Я все время тебя хочу. Ты будешь плакать? Нет? Жаль. А я так старался обидеть. Идем, – дверца открыта, женщине предлагается ухоженная рука с большим заточенным ногтем на мизинце.

Они идут по рельсам, перешагивая через светящиеся металлические удлинения пространства. В дрожащем мареве садится за деревья красное солнце. Инспектор галантно предлагает женщине руку каждый раз, когда между шпалами попадаются слишком крупные камни, либо у стыков рельсов. Дойдя до посадки, они останавливаются и смотрят назад, чтобы быть как раз напротив сухой абрикосы. Среди деревьев сумрачно и тихо.

– Это нереально, ты прав, – говорит женщина через десять минут. – Это место нельзя найти.

– А что ты хочешь найти?

– Место, где нашли мальчика, этого, как его… конвоируемого.

– И что там?

– Не знаю, – Тэсса пожимает плечами, шаря глазами по земле, как увлеченный грибник, – какие-нибудь следы… Может быть, он что-то запрятал, вещь, принадлежавшую не ему. Жена обходчика говорила про детей с оружием. Что-нибудь, что может подтвердить…

Она замолкает, и инспектор почти натыкается на женщину, высматривающую что-то под высоким деревом.

– Ну надо же, нашла! – инспектор сплевывает, вертит головой и ухмыляется, как проигравший в споре. – Или это муравейник?

Женщина приседает и сначала неуверенно убирает сухие ветки. Ощупав твердую полусферу, она начинает отгребать землю растопыренными пальцами. Инспектор стоит рядом, прислонившись спиной к дереву.

– Еще можно просто повернуться и уйти, – говорит он, когда женщина оглядывается, на мгновение осветив легкий сумрак безумным бледным лицом с остановившимися глазами. – Еще можно остаться вдовой. Воспитывать детей, сажать огород, просто жить, как все! Это я настоял, чтобы человек никогда не угадал мгновение перемен. Чтобы он делал свой выбор наугад. А тебе говорю. Твое мгновение сейчас. Еще можно уйти.

Женщина не реагирует, тогда инспектор трясет ее сзади за плечи, разворачивает к себе и шепчет в близкое лицо, ловя ее зрачки своими:

– Человеки по прихоти моей думают, что жизнь ограничена рождением и смертью. На самом деле после смерти ничего не меняется, все продолжается, ты живешь рядом с оплакавшими тебя. Ты живешь куклой, животным или растением, и ад состоит только в том, что ты некоторое время все помнишь. Ад или рай для человеков различаются только наличием или отсутствием памяти. Счастлив беспамятный! Главная же перемена заложена в другом, и этот момент неизвестен и не угадываем! Вот она, секунда, когда ты выбираешь направление и плоскость!

Тэсса, очнувшись, вглядывается в полушария глаз с длинным вертикальным зрачком и шепчет, брызгая слюной:

– Пошел вон, чокнутый!

– Я могу просто свернуть твою нежную шею, но количество женщин и мужчин ограничено, вот в чем проблема. Вы между собой имеете право убивать бессмысленно и безвременно, а я не имею. А самое главное, знаешь что? Я не имею права похоронить человека. Брось рыть ногтями засохший навоз и вслушайся в то, что я говорю, потому что я предлагаю тебе весь мир! Я расскажу тебе, как угадывать момент перемен, и ты всегда сможешь жить столько, сколько захочешь, и с теми, кого сама выберешь. Потому что ты – это все женщины, а все женщины мира – это ты! Только скажи – «да»!

Чтобы прекратить весь этот бред и от сильного вдруг накатившего страха, Тэсса крепко зажмуривается, нашаривает под платьем пистолет и стреляет. Тяжелая крепкая рука отпускает ее шею.

– Ну и дура, – устало говорит инспектор. Подтянув к животу ноги, он укладывается и прижимается к земле щекой. – Ты не сможешь ни унести это, ни продать!

Трясущимися руками с помощью небольшой палки женщина выковыривает первый продолговатый кирпич. Для засохшего навоза он слишком тяжел. Тэсса встает, пошатываясь, двумя руками бьет «кирпич» о ствол дерева, ссохшийся навоз отваливается, и ей под ноги падает, светясь золотым тельцем, слиток. Она вскрикивает, выковыривает следующий, потом еще…

– Хорошая девочка, – говорит Брыля, выходя из-за деревьев. – Что я в тебе, Таисия, ценю, так это интуицию. Но инспектор прав. Тебе одной это не унести, – Брыля бросает на землю возле женщины рюкзак. – Складай сюда, – он смотрит насмешливо, – за две ходки я перенесу все в машину. Шевелись, пока я не передумал брать тебя с собой. Я люблю послушных девочек.

– Не слушай его! – приподнимает голову инспектор. – Ему жить осталось три минуты.

Брыля достает из кобуры пистолет и оглядывается. Тэсса бросает в раскрытый рюкзак первый слиток золота.

– Сто шестьдесят три секунды, – сообщает инспектор, обхватив колени руками. – Не спеши, Тэсса. Все равно он пристрелил бы тебя, как только вернулся от машины второй раз. Сто тридцать секунд…

– Заткнись! – кричит побледневший Брыля, прислоняется спиной к дереву и вглядывается в подкрадывающиеся сумерки, тыча пистолетом наугад.