Алан не смог сдержаться и еле слышно выругался. Шон только успокаивающе похлопал его по руке. Слов у него не было.
Арчи с сочувствием посмотрел на двоюродного брата и неожиданно подмигнул ему.
– А, знаешь, как отреагировала Герцогиня? – восторженно произнес он, – Она удивленно спросила: «Патрик, ну, как у тебя, такого чудесного человека, мог родиться сын негодяй?». И, повернувшись к дяде, гневно сказала: «Как вы живете с этим, Бернард? Двадцать лет вы лицемерно оплакиваете сына и обвиняете жену в том, что она не подарила вам нового наследника. Это Бог не дал больше детей такой бесстыдной, мерзкой твари, как вы!»
Все остолбенели от ее слов, не понимая, о чем идет речь. Дядя Берн покрылся красными пятнами и заорал: «Наглая девчонка! Да как ты смеешь так разговаривать со мной?» В его глазах была такая ненависть, что, казалось, он сейчас набросится на нее.
А Герцогиня спокойно ответила: «Вы правы. Я забыла, что скоты не понимают слов». Подошла к нему и наотмашь ударила по лицу, сказав при этом: «За ребенка, которого двадцать лет назад отдали чужому человеку!» Удар был такой силы, что дядя Берн упал. Но быстро вскочил и кинулся к ней. Викрам только этого и ждал. Он схватил дядю и врезал ему под дых, сказав при этом: «За мать, плачущую двадцать лет». И почти сразу же, не дав тому отдышаться, ударил еще два раза – за сестру, не знавшую брата, и за деда, потерявшего любимого внука.
Дядя свалился грудой тряпья на полу гостиной, дед схватился за сердце, а тетя Дестини вскрикнула и стала заваливаться на бок. Отец бросился к ней, чтобы удержать, а мама начала капать деду лекарство, которым час назад успокаивали ее. Хорошо, что капли стояли на столе. А мы с Дарией только хлопали глазами.
– Все были в шоке! Ведь мы считали, что ты погиб! Дядя Берн рассказывал, как тебя случайно смыло волной с парапета набережной, когда вы с ним гуляли в каком-то итальянском городе. По-моему, он называл его Сан-Марино. На моей памяти он несколько раз рассказывал об этом, и на его глазах всегда были слезы. Пойми, пожалуйста, мы не знали, что ты жив!
Арчи говорил очень эмоционально, изо всех сил пытаясь убедить Алана. Тот сидел с непроницаемым лицом, и было невозможно понять, что он думает. Шон внимательно посмотрел на сына и попросил Арчибальда продолжить свой рассказ. Он хотел узнать, что же ответил Бернард на обвинения Герцогини и ее телохранителя.
– Лорен, с демонстративной брезгливостью, обошла дядю Берна и подошла к деду, – вновь вернулся к изложению событий Арчи, – Она погладила его по голове и немного помассировала виски. Дед потом сказал, что боль сразу отпустила, дышать стало легко и свободно. Глядя ему в глаза, она негромко, но уверенно произнесла: «Я найду Алана, и покажу тебе. Его возвращение домой обещать не могу, это уже, как он сам решит.
Дед только растерянно смотрел на нее, не зная, что сказать. Да и все остальные еще не отошли от удивления после услышанного.
Хотя, мне долго размышлять не пришлось. Викрам решительно напомнил, что самолет вылетает через два часа, и Герцогиня ответила, – Ты прав, времени в обрез. Пусть сами разбираются. Арчибальд, нам пора.
Дядя Берн с усилием поднялся и прохрипел, – Я никогда бы не отдал родного сына. Я отдал ублюдка тому проклятому колдуну, чтобы он сам кормил свое отродье. Хотя, потом пожалел об этом. Мне до сих пор снятся сны, в которых я вижу маленького мальчика и слышу, как он умоляет: «Папа, не отдавай меня дяде, я хочу к маме». Все эти годы я пытался найти Алана, чтобы искупить свой грех. Ребенок ведь ни в чем не виноват. Я это понимаю. Но в тот момент меня мучили ужасные головные боли, которые начались после того, как я узнал, что он не мой. Голова раскалывалась, а голоса в ней кричали: «Отдай его! Так будет лучше для всех!»
Арчи опять просительно посмотрел на Алана. Он так хотел убедить своего вновь приобретенного брата, что во всем виновата болезнь его отца. Тот не понимал, что творил. Но Алан только неопределенно пожал плечами, а Арчи со вздохом продолжил.
– Герцогиня насмешливо посмотрела на дядю Берна и пообещала ему: «Вы увидите сына, и вам жизни не хватит, чтобы вымолить у него прощение. Мы никогда не узнали бы, жив Алан или нет, не будь он родным внуком Патрика. Хотя, лучше бы вы были ублюдком, а не сыном Патрика».
Потом подошла к родителям и сказала, – Я хочу попросить вас еще об одной услуге. Я вставлю вам в уши по маленькой пусете. Они будут почти незаметны. Пожалуйста, не снимайте их. Это пусеты Стивена, и они помогут нам его найти.
Она аккуратно вставила крошечный серебряный гвоздик в мочку матери, необъяснимым способом легко проткнув кожу, не причиняя ей боли. То же самое проделав с ухом отца, она прошептала ему, – Не оставляйте сегодня жену одну, утешьте ее.
Я стоял рядом с отцом и услышал ее слова, а также его вопрос, – Как утешишь в такой ситуации?
– Старым, как мир, и единственным способом, сэр, – тихо засмеялась Лорен и вышла из комнаты.
