Отверженка лишь фыркнула, многозначительно рассматривая довольно-таки провинциальный наряд пассажирки. Оленья кожа и прочная ткань грязновато-бурых тонов… Вслух, правда, комментировать она не решилась: гардероб Агнес дополняло явно ухоженное оружие, а это говорило о многом.
Со своей стороны, Агнес уже не в первый раз нащупала бронзовый жетон, что вручила ей Францони, и с облегчением убедилась: кругляшок находился на месте. Вынув его из кошеля, девушка повертела его в руках, позаботившись, чтобы скрещенные шпаги, увенчанные королевским венцом, – эмблема мушкетеров – не миновали взгляда перевозчицы. Отверженка вновь фыркнула, однако принялась еще усердней грести: возле арок Материнского моста течение достигало особенной силы.
Между тем на мосту что-то происходило; там теснились городские стражники, похожие на стаю кремово-синих птиц. Что именно согнало их туда, оставалось неясным, но не менее двух десятков топталось на одном месте, крича друг на дружку и отгоняя пешеходов к северной стороне.
Прямо впереди лодки, в которой ехала Агнес, виднелась алая с золотом баржа, полная гребцов в форме той же расцветки. Баржа маневрировала против течения, втягиваясь под среднюю арку. На корме стояла офицер поборников кардинала, пребывавшая, судя по золотому шарфу, в немалых чинах. Офицер медленно озиралась, буквально испепеляя все и вся угрожающим взглядом. Агнес приготовилась было поиграть с ней в гляделки, но взор капитана лишь мазнул по ней, не задержавшись. Что бы она там ни высматривала, в лодке Агнес этого не обнаружилось.
Чуть впереди офицера сидел крупный молодой человек в докторском балахоне, цветом почти сливавшемся с его собственной темной кожей. Он полоскал руки в воде, старательно смывая с них… кровь? Агнес уставилась на парня, смутно чувствуя, что уже видела его раньше. Вот он поднял глаза… и наморщил лоб, ни дать ни взять тоже узнавая Агнес. Но тут баржа вошла под мост, и все скрылось в тени.
Лодка перевозчицы замедлила ход, зато баржа рванулась вперед, вздыбливаясь в противоборстве с течением.
– Эй! Наддай-ка! – окликнула Агнес.
– Ни за что не хочу
– К кому? – спросила Агнес. – К барже?.. А-а, ты про поборницу… Кто она?
Женщина глянула на нее с презрением горожанки, встретившей дурочку из деревни.
– Рошфор, – сказала она. – Капитан поборников. К гадалке не ходи, потащила беднягу молодого доктора в Башню…
– А он кто? – спросила Агнес. – Ты его знаешь?
– Полагаю, студент из больницы, – раздалось в ответ. – В смысле, был студентом… Не вернуться ему, бедолаге, не доучиться.
– Мне он узником не показался, – задумчиво проговорила Агнес. – Сидел не связанный.
– Ей арестантов вязать без надобности, – ответила лодочница. – Она что твоя змея! И со шпагой, и с пистолетом… Ну и с магией тоже. – Плюнула за борт и зловеще добавила: – Я думала, кому ее знать, как не тебе! Она, Рошфор эта, немало мушкетеров поубивала…
Агнес замерла, как охотничья собака, взявшая след:
–
– На дуэлях. И никаких тебе неприятностей с нарушением указов, – сказала перевозчица. – Кардинал ей все с рук спускает. А дерется она всегда до смерти.
Указы о запрещении дуэлей действительно существовали. И старинные, и совсем недавние: последний по времени издала сама королева София Тринадцатая. Однако, насколько было известно Агнес, дуэли вовсю продолжались как дома, в Дескарэе, так и в Лютейсе. Более того, мама предупреждала ее – в достаточно серьезных обстоятельствах вызов должен быть брошен и принят, и плевать на судебные последствия.
«Мушкетер, – сказала она, – попусту свару не затевает. Но если иначе никак – тогда дерись! И побеждай, конечно!»
А поскольку мамины понятия о достаточно веских причинах были довольно расплывчатыми, Агнес морально готовилась биться против кого угодно. И притом часто.
Она коснулась рукояти шпаги и стала замышлять убийство поборников кардинала. Ей было известно о соперничестве мушкетеров королевы, поборников кардинала и гвардии короля, отражавшем политическое напряжение между ветвями власти. Как и о том, что дуэли между первыми, вторыми и третьими, пусть и без лишней огласки, происходили постоянно.
Но насмерть?! Дома Агнес к подобному не привыкла…
Там всегда дрались до первой крови. Конечно, время от времени кто-нибудь погибал, но это были несчастные случаи. В основном дуэлянты отделывались царапинами и легкими ранами. Доктора-магистры легко все это излечивали, разве что дополняя свою работу целительным прикосновением ангела. Случались потери пальцев, другие мелкие неприятности… но и все!
Здесь явно жили по другим правилам.
Вот бы случай подвернулся, размечталась Агнес. Уж она бы преподала этой Рошфор, убийце мушкетеров, хороший урок… чтобы впредь неповадно…
