– Я, пожалуй, могу быстрее доставить весть кардиналу, – не слишком охотно сознался Симеон. – После допроса Рошфор дала мне жетон… Любой поборник, которому я его покажу, обязан немедля ей сообщить…
– Зачем она тебе дала жетон? – спросила Доротея.
– От подозрительности, – тяжело проговорил Симеон. – Ко всем и всему. Велела докладывать обо всем, что странным покажется. Вроде того как отверженцы меня от монстра спасали… вот уж чудо из чудес было… как и сейчас.
Доротея кивнула. Ее левое веко чуть опустилось на глаз – верный признак углубленного размышления.
– Опять отверженцы, – сказала она. – Чалконте. Лилиат. Отверженцы. Чует моя душенька, связаны они как-то… и все это навряд ли к добру…
– То есть не наградят нас? – жалобно протянул Анри.
– Да будет, будет награда, – нетерпеливо сказала Агнес. – И от королевы, и от кардинала. Это же хорошо?
– Не уверена, – промолвила Доротея.
Остальные вопросительно уставились на нее.
– Я не уверена, что лично мне это на пользу пойдет, – продолжала она. – Впрочем, решусь утверждать, что меня можно и исключить.
– С какой стати тебе не пойдет на пользу? – спросил Анри.
– Дело в иконах, – пояснила Доротея. – Они были сделаны Чалконте Вероотступником. Меня же вроде как подозревают в связи с действиями подобного рода. И тут неожиданно всплывают иконы. Причем две из трех лишены силы, хоть и не тронуты внешне… что, по идее, выглядит невозможным. А вместе с иконами – письмо от Лилиат, с которой меня тоже якобы связывают некие смутные узы… хотя о них мне никто не удосужился ничего рассказать…
– Может, нам тебя просто не упоминать… – начал было Анри, но Симеон перебил:
– Нет. Говорю вам – нас, скорее всего, будут допрашивать.
– Но мы же ничего такого не сделали! – возмутился Анри.
– Это не помешало кардиналу заключить меня в Башню, – возразила Доротея.
Некоторое время все молчали.
– А я-то обрадовался, что наконец разбогатею, – проговорил Анри.
– Давайте все сложим обратно в ларец, – предложил Симеон. – Будем говорить, что заглянули под крышку, но как только сообразили насчет икон – тут же послали к кардиналу и королеве. О письме упомянем, только если спросят напрямую. И вот еще что…
– Что? – спросила Агнес нетерпеливо.
– Взаимная связь, которую мы ощущаем, – сказал Симеон. – Наше чувство родства, которое, по мнению Доротеи, идет оттого, что мы одного и того же ангела много раз призывали… Вот о нем поминать только при последней нужде!
Он обвел взглядом друзей. Те друг за дружкой торжественно кивнули ему. Было ясно – что бы их ни свело, по крайней мере, в глазах кардинала это будет выглядеть крайне подозрительно.
– Возможно, утаить не удастся, но хоть попытаемся, – сказал Симеон. – В общем, я пошел Рошфор доносить. А то чем дольше мы медлим, тем больше у них вопросов появится.
– Коли так, – сказал Анри, – я побегу к Сестуро.
– Передай, пусть поторопится, – сказала Агнес.
Она обнажила шпагу и с самым грозным видом встала у входа в грот, недвусмысленно поглядывая во все стороны. Анри устремился прочь, Симеон забрал свой кошель и тоже двинулся в путь. Оставшись одна, Доротея опустила на руки подбородок и вновь стала размышлять о потрясающих иконах из ларца. Больше всего ей хотелось откинуть крышку и еще раз взглянуть на дивные образа, но она сопротивлялась этому желанию.
– Люди говорят, украденное чаще всего пропадает бесследно, – сказала Лилиат, вручая офицеру стражи тщательно составленный пергамент. – Но если есть хоть малейший шанс все вернуть, я не хотела бы его упустить. Они принадлежали моей прапрапра… в общем, отдаленной прабабушке. Это, знаете ли, невероятно ценная личная вещь, не говоря уже о стоимости золота и камней…
– Десять тысяч ливров в награду! – вслух отметила лейтенант. Это была женщина с изрытым желтоватым лицом, чей помятый шлем явно бывал свидетелем множества кабацких драк, но не раскрытия преступлений. – Миледи, уверяю вас, городская стража Лютейса в полном составе перевернет все до единой лавки скупщиков, воровские притоны, кузницы и мастерские!
– Только на вас и надежда! – сказала Лилиат. – Там на второй странице – полное описание икон. Монеты тоже приметные – истарские двойные дельфины…
– Мм, что тут у нас… «Три старинные иконы, позолоченная бронза, оклады – золото и алмазы», – прочла лейтенант. – Имена изображенных ангелов случайно не знаете? Это бы помогло…
– Я лишь в детстве их видела, – ответила Лилиат. – Эти ангелы, насколько я знаю, довольно необычны для Альбы. Сама я не маг, так что…
– По крайней мере, бриллианты делают иконы узнаваемыми, – сказала лейтенант. – Хотя камешки можно выковырять и отдельно продать… что уже и сделано, скорее всего. Значит, остаются три образа в золоте и позолоте. Тут тоже надежда невелика. Переплавка, знаете ли, беспощадна. Что касается истарских монет, их тоже редкостью не назовешь. Остается набор серебряных окладов с гравированными портретами альбийских королев и этелингов… в шкатулке сандалового дерева. Вот это, если где-то всплывет, мы сразу найдем. Говорите, все вещи вместе хранились?
