– Ядром упомянутого культа, – начала уверенно рассказывать кардинал, – является кучка преступных заговорщиков, известных как Ночные Трудяги. Все отверженцы, имеющие отношение к этой шайке, будут арестованы завтра еще до рассвета. В этом, ваше величество, мы уповаем на капитана Рошфор и на поддержку городской стражи.
Рошфор почтительно наклонила голову, шрам на лице ярко белел, глаза сверкали. Ее явно переполняла готовность тотчас же приступить к исполнению. Переловить отверженцев, заковать в кандалы!
– Как вы намереваетесь поступить с ними, сьёр Рошфор? – спросила королева.
– Вожаков доставят в Звездную Крепость и подвергнут допросу, ваше величество, – отвечала Рошфор. – Те, что покрепче, отправятся в Маларчу, на галеры. Прочих определим в городские тюрьмы Лутейна и Муэна.
– То есть вы столько народу намерены арестовать? – спросила королева, поворачиваясь к кардиналу. – Уверена, ваше высокопреосвященство, вы примете во внимание, что множество отверженцев занято весьма полезным трудом. Расправляясь с зачинщиками и смутьянами, не лишайте нас усердных рабочих!
– Вашему величеству отлично известно, что я давным-давно настаиваю на изгнании из королевства поголовно всех отверженцев, – жестко проговорила кардинал. – Они… или их предки, что то же самое… бросили вызов своему правящему Архангелу и поплатились. Эти люди прокляты в своих детях и внуках… Впрочем, я, как обычно, склоняюсь перед милосердной волей моей королевы…
– Сколько, кардинал? – спросила София. Ее голос прозвучал раздраженно.
– Тысячу, возможно, две, – ответила Дюплесси. – Из двадцати с лишним тысяч, зарегистрированных при последней переписи более десяти лет назад. Сейчас их наверняка еще больше. Чернь быстро плодится; отверженцам не дано прибегать к помощи Эрениэля или Шапанаэля, ограждающих от нежелательного зачатия…
Королева некоторое время молчала. Сдвинутые брови оставались незаметны под париком, но у глаз залегли морщинки.
На нее снизу вверх смотрела альбийка. Их взгляды встретились.
– А ты что нам посоветуешь, госпожа Дейемс? Ты здесь больше других пострадала от рук грязных мерзавцев.
– Я полагаю, им следует ответить за свои преступления, – сказала Дейемс. – В любом случае всему свету известно: вы, ваше величество, – сама доброта, истинная мать всем своим подданным, даже отверженцам, ничем не заслужившим такого внимания. Если они ведут себя как преступники, надо поступать с ними как с таковыми!
– О да, – ответила королева. – Да, ты права.
Ее рука легла Дейемс на плечо. Молодая женщина вновь подняла глаза. Обе заулыбались. Королева собралась что-то сказать, но тут старший слуга, Дерюйтер, сдержанно кашлянул. Это был давно условленный знак.
– Чего тебе, Дерюйтер?
– Посол Менорко, согласно вашему распоряжению, ждет в Янтарной приемной, ваше величество.
– Вот как! – воскликнула королева. – А я и забыла.
Она вновь посмотрела на леди Дейемс.
– Обязательно приходи на утренний прием, дорогая моя, но сейчас… увы, дела государства. Кардинал, желаете ли вы встретиться с послом?
– Конечно, ваше величество.
Леди Дейемс одним гибким движением поднялась на ноги и отступила прочь, изящно раскланиваясь. Остановилась она лишь за спинами четверки друзей, по-прежнему коленопреклоненных у трона.
Королева окинула их взглядом:
– Позвольте еще раз поблагодарить вас, сьёры, за услугу, оказанную короне.
Это были затверженные слова, звучавшие в ее устах, наверное, десятки тысяч раз. Точно таким же стало и продолжение:
– Дерюйтер! Кошельки!
И вновь Дерюйтер подал знак подчиненной, но на сей раз та никому не стала перепоручать исполнение. Она подала королеве позолоченную коробочку. София извлекла из нее небольшой бархатный кошелек.
– Дескарэй…
Агнес вскинула глаза, не двигаясь с места.
– Подойди, моя храбрая мушкетерка. Я не кусаюсь!
Агнес медленно выступила вперед, склонилась над протянутой рукой королевы, приняла кошелек и вернулась, чтобы вновь преклонить колено. Церемония повторилась еще трижды. Когда наконец к друзьям присоединилась Доротея, вызванная последней, Сестуро сделал жест, несомненно означавший «брысь, брысь!», и сам попятился прочь.
Аудиенция была завершена. Четверо юнцов обратились спинами к королеве, лишь удалившись на весьма почтительное расстояние. Впереди уже двигалась леди Дейемс: два мушкетера провожали ее к главным дверям, украшенным бронзовыми фигурами. Они обращались с альбийкой невероятно почтительно: отчасти ради ее несомненного личного очарования, отчасти из-за того впечатления, которое она явно произвела на королеву.
Сестуро повел своих подопечных в другую сторону. Сперва в прогалину между деревьями, потом дорожкой среди цитронов и наконец указал им дверь, охраняемую несколькими мушкетерами.
– Дероссиньоль или Ротру проводят вас мимо Карусели, в Восточный дворик, – сказал он.
И с вежливым поклоном удалился в сторону королевской беседки.
