Теперь разрешение того помочь Лилит в освоении ее мира увиделось ему совсем под другим углом. Об отказе от своего прямого вмешательства в создаваемые миры они договорились еще в самом начале, но не до такой же степени! Нужно же все обстоятельства конкретного случая учитывать, в самом деле! Вот такое слепое превращение принципов в догму уже давно ему претило — потому и взялся он за создание мира с более широким спектром возможностей. А Творец, похоже, собрался ткнуть его носом в изначально наложенное и ими обоими одобренное ограничение.
Первый почувствовал знакомый азарт. Все его лучшие открытия происходили, когда он натыкался на непреодолимое с виду препятствие, и чем массивнее была проблема, тем ярче оказывалось ее решение.
Проблемы не заставили себя ждать.
В имитации макета достаточно было подобрать с пяток крупных плодов, чтобы пищи хватило минимум на день — этих же мелких явно требовался не один десяток. Причем, они категорически отказывались удерживаться в руках. Даже в двух парах рук. А ведь им с Лилит была нужна хотя бы одна на двоих свободная рука в дальнейших исследованиях окрестностей.
Решение нашла Лилит — вот недаром он задумывал ее как самую совершенную составляющую своего мира! Подхватив подол своей туники, она быстро набросала в него плоды и выпрямилась, гордо глянув на Первого.
Он восхищенно закивал ее сообразительности — и тут же уткнулся взглядом в картину, прежде надежно укрытую туникой. С трудом, но решительно он отвел взгляд. Несколько раз.
— Идем дальше, — прокашлявшись, буркнул он после очередной попытки.
Чтобы не отвлекаться по дороге, он смотрел только вверх, выискивая другие плоды на деревьях. Без особого успеха — взгляд его постоянно натыкался на игольчатую растительность. Вот откуда ее здесь столько взялось — он же ее только в ледяной пустыне модифицировал?
Среди иголок кое-где просматривались коричневые конусы — с виду твердые, шершавые и совершенно несъедобные. Сбить их, чтобы проверить последнее наблюдение, Первый не решился — конусы висели угрожающе острием вниз. Кто сказал, что в этом воистину уникальном мире только у плодоносных деревьев развился инстинкт самосохранения? Кто сказал, что они не отреагируют даже не на удар, а на само присутствие инородного этому миру тела?
Внимательно следя за затаившейся у него над головой угрозой, Первый после Творца все время спотыкался. Да и рыжие сухие иголки под ногами то и дело впивались в них, словно гоня его прочь. Вот еще одна недоработка — если пища в этом мире расположена наверху, да еще и спрятана в листве, то хоть подходы к ней должны быть не отвлекающими внимания!
Оказалось, что эту его оплошность мир уже сам исправил. В отличие от Первого, Лилит смотрела не вверх, а по сторонам и, как только они вышли из полосы игольчатых деревьев, она вдруг радостно взвизгнула и ринулась вперед.
Догнав ее, Первый увидел совсем небольшие растения — максимум ему по колено — с тонких веток которых свисали красные, мясистые с виду плоды.
— Кушать и пить? — просияла Лилит, присев возле них на корточки и глянув на Первого снизу вверх.
Усмехнувшись, он кивнул — ему они тоже напомнили наполненные влагой листья растений, которые он разместил возле подземных резервуаров воды в жаркой пустыне. Вот это разумно, пришлось признать Первому — разместить пищу именно там, где первородные перемещаются. Недаром он заложил в этот мир способность самосовершенствоваться!
Тут же выяснилось, что не мешало бы некие границы этой способности изначально установить.
Попробовав новый плод и удивленно пожав плечами в ответ на очередной отказ Первого присоединиться к ней, Лилит принялась набивать подол своей добычей — оказалось, что половину плодов с дерева она уже съела по дороге.
У мохнатых зверьков, бросившихся ей вслед раньше Первого, ее находка не вызвала никакого интереса. Но уже через несколько минут они вдруг насторожились, припали к земле и двинулись вперед, бесшумно крадясь в густой траве.
Лилит с Первым озадаченно переглянулись — и тут посередине свободного от деревьев пространства в воздух взвился другой зверек. Скорее пушистый, как тот, что не пошел с ними и остался возле потока, и серым окрасом на него походящий, но с длинными ушами — успел заметить Первый. Зверек приземлился, тут же снова оказался в воздухе и такими длинными скачками стремглав ринулся к деревьям.
Их мохнатые бросились за ним, уже не разбирая дороги и обретя голос — звонкий, заливистый, полный возбуждения и азарта. Очень интересно, мелькнуло в голове у Первого, у животных тоже, что ли, разум обнаружился, раз они между собой переговариваются?
Он чуть не взлетел, чтобы проверить свою гипотезу сверху, но вовремя опомнился. Объясняйся потом с Лилит — с нее станется поинтересоваться, почему он плоды с дерева в воздухе не сорвал. А интересная, кстати, мысль …
Нет-нет-нет, вновь одернул он себя, вовсе незачем напоминать этому миру о своей инородности. По крайней мере, пока не выяснятся границы его самосовершенствования. До тех пор лучше мимикрировать — этот принцип он сам в него заложил.
