— Мой дорогой Макс! — выпучил он на меня глаза с видом запредельного изумления. — Не думаете же Вы, что я буду парить среди звезд в материальном виде, физическими способами обыскивая каждую встретившуюся мне планетарную систему?
Я молча потряс головой, предоставив его мозгу трактовать эту картину, как ему заблагорассудится.
— Мне нужно достучаться до сознания Творца, — вздохнув, нарочито терпеливо продолжил он. — И искать его, и убеждать можно только с помощью своего собственного — мое просто наилучшим образом предназначено для второй части задачи. А тело мое останется здесь — для сохранности, — хихикнул вдруг он совершенно неподобающим образом. — В крайнем случае, решат, что я погрузился в глубокие раздумья — если вдруг найдут его.
— Что значит — если найдут? — подумал я о его заявке на внештатную должность в новом подразделении.
— Ни для кого не секрет, — с важным видом провозгласил он, — что я предпочитаю проводить время за пределами нашей цитадели. Неограниченное время. А на верхних ее горизонтах расположено никому точно не известное количество заброшенных помещений — идеально подходящих для уединенных размышлений.
— А если все же потребуется Ваше присутствие? — настаивал я, чтобы предусмотреть все неожиданности.
— Ваша задача — тянуть время, чтобы такой потребности не возникло, — неожиданно резко оборвал он меня. — Но канал связи со мной я Вам все же оставлю. Только Вам, — подчеркнул он наставленным мне в грудь пальцем, — остальные будут действовать намного эффективнее в условиях видимой самостоятельности. От Вас же я буду ждать краткие отчеты о произошедших за день событиях и более подробные сообщения в экстренных случаях.
— Как мне Вас вызывать? — с готовностью настроился я на деловой лад.
— Никак, — снова глянул он на меня с удивлением
Мне стоило большого труда проглотить фразу, давно уже ставшую визитной карточкой карающего меча.
— Мой дорогой Макс! — заметил ее все же Гений в моем сознании. — Не в обиду Вам будь сказано, но там, где я буду находиться, Вы вряд ли сможете до меня дотянуться. Не говоря уже о том, что такой контакт или даже попытка оного без труда будут обнаружены при сканировании. Да-да, — закивал он головой, когда я потрясенно отшатнулся, — скрытное наблюдение отныне не исключено даже у нас. Именно поэтому мы говорим здесь и сейчас, а когда вернемся, — ткнул он большим пальцем себе за спину, в сторону входа в нашу цитадель, — я попрошу Вас поставить блок и держать его постоянно.
— Но чтобы отправить Вам сообщение, — растерялся я, — мне придется из-под него выйти …
— Разумеется, — без тени сомнения подтвердил он мои опасения. — Поэтому этот выход должен быть максимально невинным … я бы даже сказал: по-детски невинным. А что может вызвать такие ассоциации у наших бдительных Аргусов, — окончательно оживился он, — лучше, чем земные игрушки. Покажите-ка мне Вашу — которой Вы только что пользовались.
Я снова вытащил телефон, которым заснял нападение карающего меча на избранника старинных умений. Гения особо заинтересовала в нем функция надиктовки сообщений, их пересылка и уведомление о вновь поступивших.
— Насколько я понимаю, к текстовым можно и зрительные образы добавлять? — хитро прищурился он.
Я молча кивнул, ожидая разъяснений.
— Замечательно! — почти пропел он, возбужденно потирая руки. — Как я уже говорил, однажды рожденная идея исчезнуть просто не может. А человечество, способное уловить ее и воплотить даже на элементарном материальном уровне, стоит того, чтобы за него побороться.
Гений велел мне привязывать свои мысленные отчеты к образу телефона — о чем такой же в его сознании будет подавать ему сигнал. В случае вопросов о такой необычной у нас бюрократии я всегда мог сказать, что веду свою собственную хронологию всех событий в новом подразделении — во избежание любой провокации со стороны светлых и обвинения представителя нашего течения в подрывной деятельности.
— А Ваши сообщения? — напомнил я ему о возможности чрезвычайных ситуаций.
— Держите их под блоком, — небрежно бросил он.
— А если его взломают? — решил я все же упомянуть заведомо невозможный сценарий.
— Хм, — нахмурился он. — Вы правы, сейчас уже ничего нельзя предполагать со стопроцентной уверенностью. Я мог бы, пожалуй, инвертировать свои сообщения …
— Что сделать? — осторожно переспросил я, решив, что он с ходу подхватил мою идею обсудить невозможное.
— Ну, не только же материальные объекты можно делать неощутимыми, — задумчиво потер он лоб. — Информацию тоже можно сжать в микроскопическую точку, которая никогда не привлечет внимания в потоке обычных мыслей …
— А как я ее там найду? — занервничал я, убеждаясь, что просто выслушивать его шарады несравненно приятнее, чем становиться испытательным полигоном их реализации.
