— Да не от нас! — решительно отверг его опасения собеседник. — Мы же сами до сегодняшнего дня ничего о нем толком не знали. А вот сколько раз у нас — до сих пор — первородные в макете застревали? — прищурился он, склонив голову к плечу. — И до Вас ни на консультации, ни для обсуждения проекта не достучишься — все уже и спрашивать перестали, прямо ко мне идут. А два плюс два сложить даже в той башне могут, — пренебрежительно добавил он.
Ничего себе, мазнуло Первого легкой волной сочувствия к Творцу — здесь время, конечно, медленнее идет, чем в его мире, но, видно, и его хватило, чтобы у него в его собственной обители оппоненты появились. Не хватало еще бунта в его команде. Что ему тогда — в своем маниакально саморазвивающемся мире до скончания веков оставаться? После окончания жизненного цикла Лилит? Среди их потомков, напрочь забывших об устоях?
— И если бы только в мирах дело было! — оглянувшись по сторонам, снова вошел в роль выразителя общественного мнения его помощник. — У нас есть подозрение, что сбои в них — это всего лишь отражение изменения ситуации здесь. Когда Творец в последний раз интересовался нашей работой? Нашими потребностями, чтобы выполнять ее как следует? Нашими предложениями по ее улучшению?
Благодарную аудиторию словно прорвало.
— На самый отшиб нас выпихнули!
— С глаз долой — из сердца вон!
— А чего — пусть крутятся, как хотят!
— Как проект, так наше дело — только козырять!
— А если в нем что-то не так — нам даже сообщать не надо!
— Нам только указания спустят!
— А как новых сотрудников — так себе!
Первый похолодел. Бунт команды против него оказался отнюдь не самым худшим предположением. Похоже, в его отсутствие созрел бунт всей его башни. Против — на минуточку! — башни Творца.
И это в то время, когда у него самого возникло крайнее напряжение в отношениях с Творцом.
В то время, когда его собственный уникальный проект вдруг — по совершенно необъяснимой причине — стал вызывать у Творца крайнее неудовольствие.
В то время, как в его уникальном мире произошли события, которые просто не могли не заставить Творца изменить свои намерения в отношении его судьбы.
Что вряд ли улучшит его настроение.
— А ведь мы могли бы разработать способы вхождения владельцев в их миры! — с нездоровой горячностью принялся усугублять его размышления солист уже не столь благодарной аудитории. — В явном или в неявном виде — если вдуматься, возможностей там немеряно. А какие перспективы могут открыться! Какой поток информации может оттуда пойти! И с владельцами можно в пост-проектном контакте оставаться, чтобы они не забывали, кто львиную долю работы для них выполняет …
— Значит, так — слушайте все сюда! — резко перебил Первый незваного помощника своих все омрачающихся предчувствий. — Вопрос с той башней я решу — получите всю поступающую туда информацию до последнего нюанса. Ваша задача — учесть их все в каждом новом проекте.
— А со старыми как? — Его привычно командный тон мгновенно — как всегда — призвал только что бурлящую аудиторию к порядку. Почти — ее голос даже молчал несогласно.
— А никак, — отрезал Первый для закрепления эффекта. — По окончании проекта ответственность за него мы не несем. И молитесь, чтобы ее на нас назад не взвалили — не потянем, штата не хватит. И последнее, — обвел он взглядом их всех, задержавшись на каждом и особенно пристально — на своем все еще безоговорочно верном, как он надеялся, помощнике, — тема противопоставления башен закрыта — отныне и навсегда. Нашу представляю я, и говорю вам прямо и однозначно: никакого выступления против Творца я не поддержу. Никогда, ни при каких обстоятельствах и ни при каких условиях.
Он еще немного подержал свою уже совсем притихшую аудиторию взглядом — и удалился. Не попросив помощника задержаться. Даже для дополнительных инструкций — хватит уже, навыделял того своим вниманием.
Да и драгоценного времени на незапланированное совещание уже уйма ушла.
Он чуть не перенесся прямо в башню Творца, но в самый последний момент вспомнил о первородном — если его собственную команду нельзя оставлять надолго без надзора, как выяснилось, то что уж о том говорить?
Но ни о какой пешей прогулке по макету и речи быть не могло.
Во-первых, сегодняшний подавленный, твердо уверил он себя, в самом зародыше бунт только укрепил его намерение максимально сократить пребывание Лилит в ее собственном обществе — и под пагубным влиянием мира.
Во-вторых, имитация макета в этом самом мире за все время заготовки травы уже надоела ему до такой степени, что свое собственное пребывание в ее куда более обширном оригинале ему хотелось сократить еще больше.
Так и решил он добраться до башни Творца в два прыжка: одной ногой — к первородному, второй — ко Второму.
Свой первый прыжок он второпях не совсем точно рассчитал — мгновенно очутился на поляне у водоема, чуть не врезавшись в Адама с его парой.
Метнувшись было за деревья — здесь мысль о переходе в невидимость ему даже в голову не пришла — он, впрочем, тут же остановился.
