— Ты никуда без меня не пойдешь! — завопил наконец мой ангел, безапелляционно перечеркнув рукой воздух перед моим лицом.
— Если не будет другого выхода — пойду! — не менее решительно выставила я ему под нос указательный палец.
— Татьяна, он — темный! — выбросил он вперед руку ладонью кверху, словно преподнося абсолютно неоспоримый аргумент. — Как ты можешь ему доверять?
— Макс — тоже темный! — отмела я его смехотворное замечание небрежным взмахом своей руки. — А Винни, возможно, разрешение получил обойти запрет аналитиков — зря он, что ли, к вашему генеральному … не знаю, летал?
— Возможно?! — задохнулся мой ангел, но уже совсем ненадолго. — Обойти запрет — это хорошо, но куда? Мы о его намерениях ровным счетом ничего не знаем! А ты за ним — сломя голову? Опять? Ты забыла, чем твое прошлое безрассудство закончилось?
Я поежилась. Когда мой ангел орет, как резаный — это его естественное состояние, с которым я знаю, что делать. А вот к ударам ниже пояса он переходит, только окончательно из себя выйдя. И кому, спрашивается, его туда назад загонять?
— Я помню, — тихо произнесла я, крепко взяв себя и этот разговор в руки. — И бесконечно благодарна. Всем вам. И тебе в особенности. Но если у меня появится хоть малейший шанс увидеть Игоря …
— Ты согласишься увидеться с ним без меня? — тоже снизил голос мой ангел до едва различимого бормотания, откинув голову и глядя на меня, словно на незнакомку.
Я снова помолчала. Можно было соврать. Но ведь только что выяснилось, что все эти сепаратные телодвижения за спиной друг у друга опять, в который раз, точно так же, как на земле, ни к чему хорошему не привели.
— Я постараюсь уговорить Винни, чтобы он и тебя взял, — твердо пообещала я и ему, и себе. — Но если это окажется невозможным … да, я воспользуюсь этим шансом, чтобы рядом с Игорем хоть один из нас оказался.
Больше он со мной не разговаривал.
Причем именно так, что я — опять как на земле — чуть не взмолилась, чтобы лучше уж снова раскричался.
И утром в офис отправился с таким видом, что мне совсем не по себе стало.
За тех, с кем он разминаться перед рабочим днем собирался.
Я и в офисе-то сразу к окну прилипла, чтобы не пропустить момент, когда придется выскакивать, чтобы их разнимать …
Ну так и есть! — обдало меня жаром с головы до ног — уже все в одну кучу сбились и молотят руками, по ком попадя …
Я круто развернулась в сторону двери …
… и тут же отшатнулась, взвизгнув, но на полпути затолкав назад неприемлемый в офисе звук руками.
— Я тоже бесконечно рад встрече с Вами! — промурлыкал Винни с довольным видом, сделав два шага от двери к моему столу и поднимая прозрачную панель на нем.
— Ы-ы-ы …! — замычала я, сделав ему страшные глаза и отчаянно тыча пальцами себе в рот, потом на панель, потом себе в уши.
Заинтересованно глянув на меня, Винни вернулся к созерцанию девственно чистого экрана, водя по нему глазами и склоняя голову то к одному, то к другому плечу.
— Пусть эта игрушка Вас больше не волнует, — произнес он наконец, опустив мою панель и двинувшись к столу Стаса. — Хотя признаюсь откровенно — плоды своих трудов ломать … — бросил он мне оттуда через плечо, сокрушенно качая головой.
Я рухнула на стул, отдуваясь в изнеможении.
После чего вспомнила о приличиях.
— Как прошло Ваше путешествие? — вежливо поинтересовалась я, сложив себя в максимально непринужденную позу. Максимально возможно непринужденную.
— Весьма недурственно! — отозвался Винни уже от стола Макса. — Как выяснилось, иногда полезно расстаться с кем-то … на время, чтобы увидеть друг друга по-прежнему свежим взглядом. Вы наверняка это понимаете, как никто другой.
— Нет, — честно ответила я, провожая его глазами к столу Тени.
— Да? — уставился он на меня оттуда с видом крайнего удивления, и добавил, небрежно пожав плечами: — Тогда скоро поймете.
— Значит, мы можем посетить землю? — прямо спросила его я.
— В Вашем обществе, дорогая Татьяна, — хихикнул Винни, снова направляясь в мою сторону, — нет ничего невозможного.
— А что, если мы немножко расширим это общество? — ткнула я ему пальцем в ангельский ноутбук моего ангела. — На Анатолия. И на Макса, — добавила я из соображений чистейшей справедливости.
Поколдовав над последней панелью, Винни вновь повернулся ко мне.
— А что, им тоже на землю хочется? — произнес он с хитрым прищуром, присаживаясь на стол и складывая руки на груди.
— Дело не в том, что кому хочется, — резко ответила я, вспомнив гробовое молчание моего ангела накануне, — а в том, что нужно нашим детям.
Винни развел руки в стороны, тряся головой с видом бессловесного восхищения.
— Дорогая Татьяна, — произнес он наконец, сочтя, видимо, образовавшуюся паузу достаточно театральной, — ничуть не умаляя всех других Ваших несравненных достоинств, хочу сказать, что основным Вашим талантом является умение чисто интуитивно нащупать основополагающий момент в любой ситуации.
— Это Вы о чем? — подозрительно намучилась я.
