— Ты мне зубы не заговаривай! — опять вырвался у меня голос из-под контроля. — Зачем Кису следить за мной приставил? Что это еще за меры ему обещал?
— А они уже понадобились? — мгновенно отозвался он с острым любопытством. — И давай соблюдать точность в определениях: хранителя к тебе вовсе не я приставлял. Хотя уровень его квалификации я, конечно, проверил. И признаю без утайки — мне всего двух разговоров с ним хватило, чтобы убедиться, насколько он тебе предан. Именно тебе — не своей службе — жаль, что тебе не такой в самом начале достался.
— Значит, так, — решительно отказалась я плести с ним — в четыре руки — эти словесные кружева. — Я не знаю, что ты там придумал и о чем вы с Кисой договорились — но на земле мне никто не будет указывать, где находиться и что там делать!
— Ни в коем случае! — клятвенно заверил он меня. — К счастью, ты не включила в этот список пункт «Чем все это закончится». А вот к нему я возьму на себя смелость привлечь свое внимание — ты же собралась навестить нашу свежую кровь?
Интересно, кто из них меня сдал? Или каждый рванул докладывать уже полному властителю из умов? Как ему удалось их всех на такой короткий поводок посадить — и за такое короткое время?
— Тебя каким боком это касается? — огрызнулась я, старательно гася гадостный огонек зависти.
— Самым прямым! — торжественно провозгласил он без тени сомнения в голосе. — Давай вместе посмотрим на подобный сценарий — и хочу сразу заметить, что я с полной ответственностью гарантирую его достоверность. Твое появление возле одного носителя свежей крови может пройти незамеченным, возле двоих — вызовет настороженность, возле троих, не говоря уже о большем количестве, подряд — превратит ее в уверенность в отнюдь не случайности твоих действий.
— Вот пусть со мной и разбираются! — фыркнула я — на испуг меня брать? — Только пусть сначала докажут, что это не случайность!
В трубке повисло молчание.
— Кому? — прервал его наконец короткий и хлесткий вопрос. — Людям здесь никто никогда ничего не доказывал. И не людям тоже, так что продолжим. Все пункты твоего назначения пришли к тебе из коллекции Игоря. Взятой под пристальное наблюдение. С ним будет проведено дознание. Печально знаменитой своими методами службой. Об этом тут же станет известно Татьяне. Которая немедленно ринется на землю — и я не смогу отказать ей в переходе. Ее появление в самой гуще сотрудников знаменитой службы превратит последний из тайного в явный. После чего он будет либо закрыт, либо под контролем. И я очень просил бы тебя не лишать меня вновь обретенного доступа в этот мир.
Теперь замолчала я. Такое развитие событий со стороны небожителей меня бы вовсе не удивило — а их глашатай наверняка еще лучше их знает. А я — Татьяну: она точно снова кинется Игоря собой закрывать. Получается, что я ни сделаю — опять ее прямо им в руки приведу?
— Так мне, что, — вырвалось у меня вслух совсем не оптимистичное продолжение этих мыслей, — так и сидеть принцессой безмозглой в темнице в ожидании, пока герой в сияющих доспехах победу одержит и меня на свободу выпустит?
— Какое тонкое сравнение! — задумчиво пробормотал он. — Его даже метафорой не назовешь. Мне бы в самом страшном сне не приснилось, что однажды этот фантастический мир назовут темницей — и с полным правом. Что вновь приводит меня, — вернулся он к своему обычному тону, — к тому, что я придумал. Это даже, скорее, просьба к тебе — ты позволишь?
— Ну? — тут же насторожилась я.
— Я принимаю твой отказ вспомнить свою историю и — через нее — историю этого мира, — начал он отнюдь не со смирением в голосе. — Не понимаю — любознательность всегда казалась мне одной из лучших черт людей — но принимаю. Но я мог бы показать тебе эскизы, по которым он создавался — насколько я вижу, он изменился, и сейчас ты знаешь его лучше. Может, посмотришь и скажешь, что тебе покажется знакомым, а что претерпело изменения — для меня это очень важно. Как ты на это смотришь? Я был бы тебе очень благодарен.
Я быстро перелопатила в памяти все его слова — в поисках ловушки.
Вот какой подвох может быть в древних папирусах?
Если только они не подделка состаренная.
Сейчас нарисует райские кущи — чтобы потом ткнуть меня носом в то, как их люди потом испоганили.
Ну и ладно — кто сказал, что я на результатах человеческой деятельности должна сосредотачиваться?
И современную бумагу я наощупь точно определю.
— Можно попробовать, — на всякий случай с оглядкой согласилась я. — Когда появишься?
— А! — выдохнул он, и добавил извиняющимся тоном: — К сожалению, прямо сейчас это невозможно. Но я делаю все, чтобы подготовить свое следующее возвращение как можно скорее — это будет выстрел без права на осечку, и твоя помощь может оказаться бесценной.
— Так когда же я твои картинки увижу? — едва успела я подавить не вполне законное раздражение от морковки, повешенной у меня очень далеко перед носом — а непонятно откуда взявшееся разочарование.
