Смуглый резким движением сбросил его руку, но отступил в сторону. Лохматый нагнулся и вытащил из-под поваленного дерева … панель. С виду такую же, как в ставке, но чуть побольше.
Лохматый поднял ее, пульсирующий взялся за другой ее край, и они развернули ее вертикально — лицом ко мне.
— Можешь, подойдешь? — фыркнул смуглый.
— На зрение не жалуюсь, — отрезал я. — Это что такое?
— Это — архив нашего союза, — снова начал выстреливать словами пульсирующий. — Вы — единственный за пределами нашей башни, получивший к нему доступ.
— Если поглумиться пришел, — процедил смуглый сквозь зубы, — я тебя и там достану.
Нормально? Силовая структура водной преградой, через которую курица перешагнет, прикрывается? Пока его темные мордой в это тычут?
Наплевав на последствия, я преодолел эту преграду в три широких шага. И широко улыбнулся, взглядом приглашая смуглого к продолжению предметного разговора. Но он вдруг изменился в лице. Глядя на панель.
Переведя взгляд туда же, я увидел, что она перестала быть прозрачной. И изображение на ней росло, пока не перекрыло всю только что открывшуюся моему взгляду картину леса. Точно, как в ставке, когда Макс мне Марину показывал.
Сейчас я тоже видел лес. Но пожираемый стеной огня. Перед ней метались … люди, что ли? Они падали один за другим. Сраженные из-за огненной стены. В резких просветах в которой мелькали другие фигуры. С оружием в руках. Меткие, однако.
Картина исчезла.
— Чего это было? — перевел я дух.
— Это — один из наших миров, уничтоженный вашей башней, — ответил лохматый, все еще глядя на панель, как будто картина на ней никуда не делась.
— Так бунт поднимать не надо было, — буркнул я на автопилоте.
— Бунт? — сверкнул на меня глазами смуглый. — Бунт подняли мы, а убивали наших обитателей — это ведь было так просто!
Он резко перевел взгляд на панель — и на ней появилась другая картина.
Уже не лес — так, небольшие посадки по краям, а в центре — то ли холмы, то ли горы. Или то, что от них осталось. Местами их поверхность все еще проваливалась. С глухим грохотом.
Из одного из провалов выбралось двое. Опять, вроде, люди. Низко пригибаясь к земле, прихрамывая, метнулись к посадке. Через пару минут вышли оттуда нагруженные.
Один — тушей животного, другой — бочонком. Споткнулся, плеснув из него водой.
На передний план картины ступили другие фигуры. Опять не разглядишь — спиной ко мне. С копьями. Через пару минут обе дальние фигуры лежали на земле, утыканные копьями. Вода, вытекающая из перевернутого бочонка, порозовела от крови. Блин, до провала же метров двадцать оставалось!
Когда картина исчезла, я только глянул на них с молчаливым вопросом.
— Это — мой мир, — хрипло ответил мне смуглый. — Его взорвали. И оставили его обитателей умирать под землей — без пищи и воды.
— Я не понял, — скрипнул я зубами, — а вы куда смотрели? Ваших людей, как зайцев, кладут, а вы наблюдаете?
— Мы не были к такому готовы, — выбросил пульсирующий новую очередь в мою сторону. — Мы считали, что это наше с вами сражение, в которым смертным не место. Ваша башня решила иначе.
Все еще держась одной рукой за панель, он резко ткнул в нее пальцем другой.
Прямо в кучу-малу, которая на ней появилась. На лесистом берегу бурной горной реки одна толпа … точно людей бросалась со всяким дрекольем на другую, поменьше. Те кое-как отбивались, но позади большей толпы сгрудилась кучка явно отличающихся от них фигур. Возле какого-то здоровенного сооружения прямо на реке. Из которого в вырвавшихся из свалки прицельно летели молнии. Ни фига себе, поежился я, хотя объяснить себе, чем молния отличается по смертоносности от копья, так и не смог.
На этот раз картина не исчезла, а словно стерлась — порывистым движением руки пульсирующего.
— Это — мой мир, — выдал он одним залпом. — В нем натравили одних обитателей на других. На тех, которые поддерживали меня. Мы не могли стрелять по своим смертным.
— Кто натравил? — прищурился я в надежде на новую ниточку к источнику гнили.
— Те, кого послала ваша башня, — перешел на одиночные выстрелы пульсирующий.
— Духи, что ли? — догадался я.
Пульсирующий переглянулся с лохматым, вскинув брови — смуглый со свистом втянул в себя воздух.
— Духи только начинали, — прошипел он, махнул в сторону панели рукой.
Его спутники дружно и резко замотали головами, но на панели уже вспыхнула следующая картина.
В ней не было ни гор, ни холмов, ни лесов, ни даже отдельных деревьев. Ничего не скрывало сцену настоящей бойни. На земле уже повсюду валялись горы трупов. Среди которых мерной поступью и в полный рост двигались фигуры. Вооруженные луками и копьями. Стрелы летели в убегающих, копьями добивали стоящих на коленях с поднятыми руками. За спинами у фигур не осталось никого живого.
И точно также уже ничего не скрывало их лиц. Они еще и поворачивались то в одну, то в другую сторону. Словно давая рассмотреть получше свои лица.
Я узнал многие из них.
Нет, это не могли быть мои орлы!
Я видел на их физиономиях разные выражения.
Ворчливое недовольство, когда наряды получали.
