— Вы ознакомили с этой методикой своих сотрудников?! — задохнулась она.
— Вот что вы, гражданские, за ангелы? — Наезд на орлов я никогда и никому не спускал. — Почему меня жаба не давит поделиться всем, что знаю — а вы на своих наработках, как собака на сене?
— Да поймите Вы, дилетант! — Похоже, я ей тоже на больную мозоль наступил. — К такой тонкой работе с сознанием нельзя допускать кого угодно! Ею должны заниматься только специально обученные и опытные специалисты! Иначе мы посеем полный хаос: грубым наскоком можно добиться сиюминутного результата, но его последствия могут проявляться спустя годы и оказаться совершенно непредсказуемыми!
Не понял — это мне только что намекнули, что я решил в Генштаб пролезть под гипнозом темного титана, что ли? Да нет — пока еще сам решения принимаю, сказала же, что спустя годы. И потом, насчет спецподготовки не знаю, но опытом титан ей точно не уступит.
Отставить думать в этом направлении! Дожился — меряю темного с собратом по окрасу с перевесом в сторону первого!
— Короче, чтобы Вы спали спокойно, — свернул я и разговоры в том же направлении. — Приемом этим в моем отряде владею только я, и натаскали меня на него, кто нужно и как нужно. Вам транслировать курсанта или нет?
Не отказалась. Кто бы сомневался! С одной стороны, хоть глаз положить на устоявший под чисткой памяти феномен и подготовить законную базу для того, чтобы полностью его к рукам прибрать. С другой — дошло, видно, что обзывать силовую структуру кем угодно тоже без последствий не пройдет. Причем, как раз предсказуемых.
Транслировал я ей аксакала дня три. И на разминке, и в ставке, и в переговорке — там, правда, фильтровал: то, что он нес о людях — да, а сопли в адрес аналитиков за пределы ставки выносить не стоило.
Короче, насмотрелся я на этого дохляка до тошноты, глаз уже дергаться начал. Глава целителей слово держала — по первому вызову подключалась. Даже странно было от гражданской, но видно, неспроста их служба приближенной к силовым считается.
Под конец вызвал ее, принципиально глядя в противоположную от аксакала сторону … нет, принципиально закрыв глаза. Крепко мне не понравились фразы о тонкой работе с сознанием и продвинутых специалистах: таким только открой пункт наблюдения — они к нему навечно пристроятся.
— Ну, что скажете? — спросил я у темноты.
— Явные признаки нервного перенапряжения, — огласила она свой вердикт. — Высокая вероятность срыва, но вспышки агрессии пока подавляются самостоятельно.
— Так высылайте своих сотрудников, — перевел дух я. — К нам вы не попадете — закрытая зона, вход только по спецпропускам — но мы вам его на границу доставим.
— Боюсь, — произнесла она с явным сожалением в голосе, — что достаточных оснований для его госпитализации пока нет. Он явно не представляет непосредственной угрозы для окружающих.
— Не понял, — открыл я глаза, направив их на сжавшегося в тугую пружину перед панелью аксакала. — Нужно ждать, пока он на кого-то бросится, что ли?
— К сожалению, да, — вздохнула она. — Причем, этот факт должен быть совершенно официально зафиксирован. С неопровержимым подтверждением того, что акт насилия не был спровоцирован. В противном случае, мы можем принять пациента на лечение только по его собственному заявлению, что он нуждается в профессиональной помощи.
Нормально? Это все равно, что сказать, что темный считается темным только после того, как письменно в этом признается — а до тех пор гонять его никому не позволено!
— А вы на что? — намекнул я ей на продвинутые методы. — Нельзя ему внушить, что ли, чтобы сам сдался?
— Психические отклонения поддаются коррекции, — понесла она мне пургу для новобранцев, — только если пациент осознает их — искренне и добровольно. В противном случае, любые попытки воздействия на сознание будут восприниматься им как насильственное вторжение, что только усугубит причины недомогания.
Ну, теперь ясен пень, почему эпицентр всех катастроф все еще на воле! Еще раз ко мне в отряд припрется, запру в тоннеле, пока собственноручно заявление на прием в психушку не напишет.
А аксакала куда запереть? Нет, придется искать ему жертву.
— Ладно, — начал я уже прорабатывать детали, — моя трансляция будет считаться официальным подтверждением акта насилия?
— Я думаю, да, — нерешительно протянула глава целителей. — Но еще раз подчеркну — она будет пристально изучаться на предмет отсутствия любых провокационных действий.
Не вопрос. На том, чтобы подвести объект, как по флажкам, к нужной нам цели — причем, так, чтобы он неладное не учуял — мы с орлами уже стаю собак съели. Не одну сотню лет на темных тренировались.
Теперь только жертву выбрать.
Причем, такую, чтобы без осечки. Аксакал, может, и псих, но точно не дурак. В ставке молчит, как сыч, и не отсвечивает. В переговорке только словесно отплевывается — разве что, на моральный ущерб потянет. Бросается на всех только на разминке — а там агрессию всегда на боевой азарт спихнуть можно.
Эх, самому бы вызваться! Но нет — мне транслировать нужно. Причем, со стороны, чтобы во всех деталях.
