— Насколько мне известно, — чуть откинув голову, обвел аналитик нас холодным взглядом, — все присутствующие в курсе, для чего мы здесь собрались. Поэтому обойдемся без вступления и перейдем прямо к делу. — Он взял верхний из лежащих перед ним стопкой документов, развернул его на сто восемьдесят градусов, пододвинул к краю стола, положил на него ручку и поднял глаза на Татьяну. — Прошу Вас.
Она сразу же вскочила, но с места не двинулась.
— С удовольствием! — звонко заявила она и добавила: — Но только после него, — ткнув, не поворачиваясь, указательным пальцем в мою сторону.
И тут же села назад, поерзала, попрочнее устраиваясь, и для верности спрятала руки под стол.
Если аналитик и удивился, то виду не подал. Он лишь дернул уголком рта, развернул веером документы перед собой, выдернул оттуда еще один, повторил с ним ту же процедуру, что и с первым — резкими рывками — и вперился в меня немигающим взглядом. Я решил, на всякий случай, дождаться приглашения — словами меня не удостоили, рукой поманили.
Интересно, меня под тем же конвоем к столу поведут? А, нет — только двое: один мне прямо в затылок дышит, а второй обошел стол Макса и в два широких шага присоединился к напарнику, замерев с другой стороны позади меня. Надо понимать, недоверие отцов-архангелов ровно наполовину уменьшилось.
Я поднял лист бумаги с плотно напечатанным текстом и начал читать. А еще мельче шрифт нельзя было выбрать? В глазах у меня зарябило, в голове зазвенело — сигнал тревоги в мозгу, должно быть, включился, и тот мгновенно выставил все возможные фильтры. Плотные такие — каждая строчка по прочтении словно ластиком в сознании стиралась, прежде чем уступить место следующей. Я три раза на первом абзаце проверил.
Дальше не успел — контракт рывком вылетел у меня из рук и снова лег на стол, прихлопнутый рукой аналитика. Который затем кончиками пальцев резко толкнул ручку в мою сторону — еле поймал! — и все также молча ткнул указующим перстом в самый низ документа, где текст заканчивался.
— Я бы хотел все же ознакомиться! — возмутился я.
— Вы отказываетесь подписывать? — бархатисто проворковал аналитик с надеждой во взгляде.
В спину мне вонзилось что-то острое. Нет, чего-то два очень острых. Я покосился на внештатников, готовясь во всеуслышание объявить о принуждению к подписанию согласия на сотрудничество. Нет, те все также замерли позади меня в неподвижности караульных у главной государственной реликвии.
Это кто же на реликвию родных пенат покусился? Я бросил взгляд назад — и получил два еще более болезненных тычка прямо в лицо. Нет, один, вроде, кулаком, а другой — указательным пальцем. Ну, со Стаса что взять — у него кулак всегда самым верным аргументом был, а вот Татьяна могла бы и не перенимать самые низкие приемы карателей. Или, по крайней мере, не на мне их отрабатывать. Или хотя бы не при посторонних.
Я с обидой отвернулся — они послали мне еще один недвусмысленный мысленный сигнал. Нет, снова два — и таких, что я невольно над столом согнулся. Чтобы следующие мимо пролетели. Или хотя бы в не жизненно важные мягкие части попали.
Так я и подписал контракт с аналитиками, даже не прочитав его — не хватало еще перед их представителем в низком поклоне стоять. Он быстро забрал его у меня с такой тонкой, змеиной усмешкой, что у меня сердце екнуло — темные побери Стаса со всеми его потрохами! Интересно, если у нас что-то пойдет не так, мне это припомнят? Как только выйдем отсюда, сразу же сделаю заявление о принуждении. Лично Стасу. В присутствии всех остальных свидетелей.
Татьяна подписала документ, тоже не читая. Слава Всевышнему, хоть ее доверие ко мне полностью восстановилось!
Затем Тень — ну, понятно, этот, небось, еще и в составлении контракта поучаствовал.
Затем Макс — тоже ничего удивительного: он за то время, пока меня допрашивали с пристрастием все, кому не лень, не то, что ознакомиться — детально изучить этот документ мог. А с его юридической практикой на земле — и вовсе наизусть выучить.
А затем я понял, зачем сюда Стас пожаловал.
Последний экземпляр контракта аналитик пододвинул в его направлении.
И Стас решительно и размашисто подписал его.
Даже не глянув на его текст.
У меня опять ноги подкосились. Если сейчас дадут команду расходиться — боюсь, даже Татьянино вновь обретенное доверие рухнет вместе со мной.
Все это время я был абсолютно уверен, что в любой момент смогу, по совету темного гения, прикинуться какими-нибудь ключами в кармане Стаса — и перенестись с ним на землю. Святые отцы-архангелы, темные вас побери всех вместе взятых, как мне теперь к сыну попасть?
А может, Стас не совсем такой же документ подписал? Как его вообще в секретный отдел допустили после разгромной отставки? Может, его внештатным сотрудником взяли — с более ограниченным доступом к рабочим материалам и, следовательно, с менее ограниченной свободой перемещения?
