— Нет! — хлестнуло мое сознание, как плеткой. — Вы не станете делиться этой информацией ни с одним из наших соратников и ни в каком виде — и это не просьба! Сейчас отсюда ничего нельзя сделать, а каждый из них способен на совершенно неадекватную реакцию — я могу с уверенностью рассчитывать только на Ваше самообладание. Что же до нашей свежей крови, то я имею основания полагать, что самозванец будет введен в число их контактов — и я оставил им способ определить чрезмерно свежего и рьяного неофита.
Опросник, подумал я с глубокой благодарностью и безграничным восхищением его всеобъемлющей и неизменной предусмотрительностью.
— Я знаю, как тяжело Вам будет бездействовать в столь критической ситуации, — немного смягчился его тон, — но позвольте мне подготовить наши ответные шаги. Я уже сейчас вижу, что для Вас у меня будут особые поручения — и обещаю Вам выйти на связь при первой же возможности.
Я слегка усомнился в своей способности телепортироваться в офис — не так давно я уже терзался необходимостью держать в тайне бурную деятельность моей дочери и юного стоика от его родителей, и меня вовсе не прельщала перспектива вновь оказаться в том же положении. Впрочем, невозвращение в офис с полной уверенностью можно было отнести к тому неадекватному поведению, саму возможность которого с моей стороны Гений только что столь решительно отверг — я просто не мог разочаровать его.
И все же — не стану скрывать — перед тем, как покинуть его апартаменты, я сделал нечто такое, что — узнай он когда-нибудь об этом — вполне могло несколько уронить меня в его глазах. С другой стороны, он подчеркнуто запретил мне вводить в курс дела исключительно наших соратников — в то время, как моя дочь и юный стоик уже определенно поднялись на новую ступень среди них, заняв место главных протагонистов, хотелось бы надеяться. И я даже собирался ограничиться посвящением в строго конфиденциальную информацию только одного, уже давно заслужившего мое доверия, из них.
— Дара, — не стал я тратить время попусту, чтобы не передумать, — то, что я тебе сейчас сообщу, должно остаться строго между нами, без исключений.
— Не могу, — не задумываясь, ответила она мне.
— Хорошо, — скрепя сердце, смирился я с ожидаемым расширением круга посвященных, — строго между нами, включая Игоря.
— Теперь могу, — пообещала она мне.
Я поведал ей о возникшей опасности — разумеется, не конкретизируя ни ее природу, ни цель — в конце концов, пока это были всего лишь предположения, пусть даже исходящие от Гения.
— А чем это мы им не угодили? — насупилась моя дочь.
— Я могу только строить догадки, — остался я в рамках туманности, чтобы не испугать ее. — Возможно, ваша бурная активность навела их на мысль о вашей излишней самостоятельности. Не исключено также, что у наших оппонентов начались трения между двумя их группировками — одна из которых продолжает делать ставку на вас, а другая намерена продвинуть своих кандидатов. Одним словом, если в вашей базе появится слишком деятельный новичок …
— … то его сама база на место и поставит! — фыркнула она. — У нас выскочек не любят.
— Дара, это не шутки! — вспылил в сердцах я. — Это не конкурс на приз зрительских симпатий. Наши оппоненты совершенно неразборчивы в средствах — ты не забыла, что однажды вас уже пытались устранить? Ты помнишь, чем это закончилось?
— Я не забыла! — вспыхнула и она. — И больше за нас никто отвечать не будет!
— За вас больше некому отвечать! — жестко отрезал я, чтобы донести до нее всю серьезность момента. — Именно это меня и беспокоит. Так сложились обстоятельства, что ни один из нас не может прийти вам на помощь. Ни с того, ни с сего усилить охрану Игоря мы тоже не можем, чтобы не вызвать подозрений. Выделять отдельную охрану тебе у нас тоже нет оснований — но …
— … но такие основания можно создать, — мгновенно уловила мою мысль моя несравненная дочь.
— Именно! — с удовольствием отметил я ее наследственную проницательность. — придумайте с Игорем, как это устроить — только не откладывайте это дело в долгий ящик. Можно, к примеру, заручиться поддержкой твоего наблюдателя — вы же с ним все также накоротке? — с тем, чтобы он якобы сделал выпад в твою сторону.
— Нет, в это никто не поверит! — подтвердила моя дочь свою тонкую интуицию также перенятой от меня привычкой тщательно просчитывать каждый свой шаг. — Тут нужно что-то совершенно естественное и не привлекающее к себя внимания … Ладно, ты, главное, не беспокойся — мы с Игорем найдем выход, и займемся этим немедленно. Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на нас?
Я укоризненно попенял ей на вопросительную форму совершенно непреложного факта — как будто моей уверенности в их надежности требовались хоть какие-то подтверждения. И даже их недавняя заявка на место полноправных участников нашего сопротивления являлась лишь здоровой инициативой — и только недалекие хранители могли усмотреть в ней самонадеянность и безответственность.
