Ангел миссис Ринальди полностью

Время от времени, в моём детстве, я видел поразительные сны, которые становились ужасающе отчётливыми, что заставляло меня просыпаться от крика. После я снова засыпал, устав от перенапряжения, вызванного ночными путешествиями моего тела во сне. Несмотря на то, что я был лишён естественного отдыха, была и положительная сторона: чудовищное богатство сновидений, красочный и болезненный мир. Мир, в действительности как таковой. Любой другой казался всего лишь тенью, в лучшем случае незаметной могилой на плодородном кладбище жизни.

Естественно, что мои родители были другого мнения на это счёт.

— С ним что-то не так, — я слышал голос отца, полный упрёка, доносившийся с первого этажа.

— С каждым днём всё хуже и хуже. — говорила мать, когда оказывалась в моей комнате. Однажды она прошептала: — Я думаю с этим надо что-то делать.

По тону её голоса я понял, что она не имела в виду посещение врача, на чём так настаивал мой отец. У неё было более сомнительное предложение, что без сомнения было более адекватным, когда дело касалось решения моей «проблемы». Моя мать была склонна к суевериям, и мои беспокойные сновидения должны были стать поводом. Её радостный и торжественный взгляд выдавал её беспокойство касательно собственных сновидений, в которых она сталкивалась с проявлениями различных тайных сил, она была знакома со специалистами в области эзотерики, толкователями непостижимого.

— Завтра твой отец рано уйдёт на работу. Ты останешься дома, когда придёшь из школы и мы пойдём к одной моей знакомой.

Позднее, на следующее утро, моя мать и я пошли в дом в пригороде, где нас вежливо встретили и мы уселись в гостиной дома вдовы миссис Ринальди. Возможно именно из-за усталости, вызванной беспокойным сном, я не мог собраться с мыслями. Несмотря на то, что комната, в которой мы находились, была достаточно освящена и аккуратно обставлена, очертания предметов были неясно размыты как на акварелях. Сумрак не рассеивал даже свет лампы, стоящей возле дивана, на котором сидели миссис Ринальди и моя мать. Я сидел в удобном кресле недалеко от них, и всё же всё в этой комнате ускользало от пристального взгляда, формы предметов как бы расплывались. Как хорошо я знал подобные интерьеры, похожие на тайные ландшафты сновидений, где всё пространство насыщено ощущением нереальности происходящего, и рано или поздно растворяется под пристальным взглядом. Я могу рассказать, как аккуратно всё выглядело вокруг — картины висели прямо, плотно прилегая к стене, запыленные статуэтки рядами стоящие на полках, тщательно разложенные по местам дорогие нарядные скатерти, и нежные цветы в небольших вазах из цветного стекла. Всё же была какая-то неуловимая хрупкость в равновесии этих предметов, как будто они были чувствительны к внезапному нарушению, которое могло произойти, неважно насколько незначительному, в тайной логике, сдерживающей их всех вместе. Это непостоянство чувствовала и сама миссис Ринальди, которая в действительности, возможно, являлась его причиной.

Собственно говоря, она являла собою пример типичной пожилой женщины со своими банальными секретами и низким голосом. На ней было простое серое платье домохозяйки, её неспешные манеры не соответствовали обычным представлениям о жителях провинции: её руки спокойно сложены на груди, тихий пристальный взгляд. Её лицо было очень бледным, глаза тусклы, а фигура худа. Она выглядела так, как будто что-то угнетало её, вытягивало силы, делая беззащитной перед лицом любой внешней опасности. На протяжении всего времени, пока моя мать пыталась объяснить причину нашего визита, Миссис Ринальди выказывала беспокойство, озабоченность, видимо её угнетали всё те же мысли, от которых она пыталась избавить себя и других на протяжении многих лет.

— Миссис, — сказала она моей матери, в то же время глядя мне в глаза, — Я хотела бы проводить вашего сына в другую комнату в этом доме. Там, возможно, я смогу как-то помочь ему.

Моя мать дала согласие, и Миссис Ринальди повела меня вниз по коридору, в комнату в задней части дома. Комната напомнила мне своим видом небольшой магазинчик, где товары разложены на тёмных полках вдоль стен, больших сундуках на полу, коробках разных размеров здесь и там. Ничего кроме всех этих предметов не было видно. Единственное окно было плотно занавешено, лишь голая лампочка на потолке служила единственным источником света.

Негде было сесть; только пустой голый пол; Миссис Ринальди взяла меня за руку и поставила в центре комнаты. Бросив на меня строгий взгляд, она отошла вглубь комнаты за моей спиной.