Кожа Светы приобрела землистый оттенок, глаза ввалились, я испугался. Конечно, девушка отчаянная врунья и замечательная актриса, но изобразить подобную реакцию не под силу даже великим лицедейкам, похоже, ей на самом деле нехорошо.
– Принеси… скорей… - хрипела гостья, - там… внизу.
Я быстро наклонился, взял кожаный ридикюль, открыл и увидел небольшую упаковку из белого картона.
– Давай… ну…
Я сорвал хрусткий целлофан и вытащил ингалятор, Света схватила пластмассовый «пистолет», попыталась нажать на него и зашептала:
– Не работает… пустой… я все использовала… быстрее купи… умираю…
– Уже бегу, - воскликнул я, бросаясь в прихожую, - не волнуйся, аптека в двух шагах, я сейчас все принесу. Как называется лекарство?
– Кангитон, - простонала Светик, - от астмы… кха, кха.
Я ринулся к лифту. Одна из моих бывших любовниц была подвержена астматическим приступам, и я знаю, что промедление в данном случае чревато опасностью для жизни. Слава богу, что до аптеки рукой подать.
– Кангитон? - удивилась пожилая провизор, выслушав мою просьбу. - Такого лекарства нет.
– Что-то похожее, наверное, я перепутал! Дайте другое средство, - воскликнул я.
– Какое?
– Любое!
– Но они все разные!
– От астмы! - закричал я. - Сто раз уже сказал, у девушки приступ, вы провизор, обязаны разбираться!
– Рецепт выписывает врач, - стала занудничать бабка, - я не имею права заниматься лечением!
– Тащите все препараты от астмы, какие есть, - принял я соломоново решение.
– Сумасшедшие люди, - заквохтала провизор, но начала выставлять на прилавок коробочки, - безумный мир полон неадекватных больных.
С пакетом снадобий я принесся в квартиру, влетел на кухню и замер. Светика там не было, наверное, ей стало плохо, и она пошла в гостиную, решила лечь на диван.
– Света, - заорал я и побежал по коридору, - Света!
Меньше пяти минут мне понадобилось, чтобы сообразить: квартира пуста, а с вешалки исчезла куртенка, девчонка снова обманула меня. Но каким образом она умудрилась посинеть и покрыться потом, как у нее получилось так натурально изобразить приступ астмы?
Чувствуя себя редкостным идиотом, я вернулся на кухню, машинально выставил на стол полк лекарств и тут только сообразил: в сумке Светланы лежала нераспечатанная коробочка с ингалятором. Я же сам разорвал целлофановую обертку, следовательно, находящийся внутри флакон никак не мог быть пустым!
Астма часто обостряется на фоне стресса, Светик перепугалась, ей и в самом деле стало дурно. Но, похоже, у девчонки характер Джеймса Бонда, она сделала вид, что дозатор порожний, отправила меня в аптеку, потом воспользовалась своим препаратом и удрала.
Скрипнул паркет, я поднял голову и закричал:
– Света, ты здесь? А ну иди сюда!
В кухню, сопя, вошла Ленка.
– Это я, - сообщила домработница, - извиняйте, больше шляться по улицам никак не получится, устала, спать охота! Ой, Иван Павлович, никак вы заболели!
– Нет, - ответил я, но домработницу трудно остановить.
– А лекарства зачем?
– Решил пополнить аптечку.
– Ну и ну! Отродясь никто здесь такие не пьет, - покачала головой Ленка, разглядывая коробки, - вы не переживайте! Ну прокрутила вам девка динамо, с кем не случается. Идите, почитайте книжку!
– Мерси за совет, - прошипел я, - выбрось медикаменты в ведро.
– Ой, ой, видать совсем с вами плохо, - обеспокоилась домработница, - хотите омлетик?
– От твоей стряпни мне лучше не станет, - вздохнул я и пошел в спальню, чтобы позвонить Максу.
– Алло, - зазвенел из трубки девичий голосок, - слушаю.
– Извините, я ошибся, - ответил я и повторил попытку.
– Алло, - ответила та же девушка.
– Простите, я аккуратно набираю номер, но попадаю к вам.
– А кого вам надо? - спросила незнакомка.
– Постараюсь больше вас не беспокоить, - пообещал я и отсоединился, на пустую болтовню со скучающей девицей не было ни времени, ни желания.
Я опять набрал номер Макса и снова услышал тот же голос:
– Алло.
– Вот черт! - не выдержал я. - Ей-богу, я не нарочно!
– Вам Максима Воронова? - неожиданно поинтересовалась незнакомка.
От удивления я чуть не уронил телефон.
– Откуда вы знаете?
– Надо вежливо отвечать на чужие вопросы, а не класть трубку, - девушка решила повоспитывать меня, - я сижу с его мобилой.
– Вы кто?
– Медсестра.
– Что с Максом?
– Он в реанимации.
– Где? - растеряв остатки самообладания, закричал я.
– Не волнуйтесь, - зачастила девчонка, - Воронову сделали срочную операцию, его с работы по «Скорой» привезли, доставил его… э… Леонид Красков.
Я вытер рукой вспотевший лоб, хорошо знаю Леню, он сидит с Максимом в одном кабинете.
– Желчный пузырь ему удалили, - бубнила медсестра, - ну люди! Чудные! Вашего Воронова в операционную везут, а он сопротивляется, говорит: «У меня аппендицита нет, вырезали давно!» Можно подумать, что у человека в животе больше нечего найти, чтобы отчекрыжить.
Я прислонился к стене, значит, у Макса не язва желудка, а приступ холецистита.
– Он жив? - перебил я медсестру.
– Конечно, у нас сразу не помирают, - оптимистично отозвалась девушка.
– Говорите адрес больницы.
– Зачем это?
– Я сейчас приеду.
