Отвергнуть, принять какую из рас? Решать человеку душой с нечеловеческим телом. Человек сей несёт смерть, исцеление. Кто сможет спасти его самого или ему нет спасения?!
Ещё одно солнце, ещё одна планета, ещё один вид… теперь уже само существование двух рас зависит от моего решения. Меня повысили, наградив за полное и бесповоротное уничтожение целой расы паразитов в созвездии Сердце Скорпиона, если смотреть с Земли. Мерзкие чудовища уничтожены вместе с убитой ими планетой прежде, чем взлетел колониальный флот. Решение об их уничтожении безусловно верное, что подтвердил верховный ИИ Земли. Почему же так горько на душе из-за того, что осуществил геноцид? Почему я не принимаю решения уничтожить хищников, чтобы спасти травоядных на этой планете?!
Я стоял и смотрел, будучи невидим в оптическом спектре, как хищник пикирует с неба на седовласую кобылу и убивает её одним ударом, сжирая на месте её старое сердце. На человеческий взгляд обычная жестокость животного мира, железный закон взаимного пожирания в действии. Только вот на этот раз добыча разумна, и хищник об этом знает… Разумный хищник ни может об этом ни знать!
Я стоял и смотрел, как другой хищник поднимает в воздух плачущего жеребёнка со сломанной ножкой и бросает на острые камни, а потом жадно глотает куски окровавленной плоти. Я стоял и смотрел раз за разом, в свою очередь зная, что разумны как хищники, так и жертвы! Так почему же я только смотрю, только наблюдаю?!
Хищники необычны, прекрасны в своей грозной красоте. Они словно бы грифоны из древних мифов Земли, но ещё удивительнее, ещё грациознее. Их необыкновенно красит свет разума в зорких глазах. Однако и их жертвы необычайно грациозны, удивительно милые лошадки словно бы сошли со страниц ветхой книги со старинными сказками, которые читали наши предтечи своим детям в те древние времена, когда человеческие женщины детей ещё сами рожали. Не будь местные лошадки разумны, взял бы одну для своей младшей дочки в качестве питомицы. Скорее бы даже захватил с собой на Землю целый табунчик этих удивительных лошадей, чтобы хватило и для остальных детей. Да, я люблю детей, вот и заказал целую дюжину на фабрике клонов. Я люблю детей… неужели я люблю только своих детей? Всё, хватит наблюдать за убийством жеребят!
Правила велят являться в облике подобном облику аборигенов. Да и пусть у людей клычки скорее символические, но всё-таки… Вопрос какой из рас уподобиться для меня нет стоит. Нет желания уподобиться убийцам!
Послушные моей воле фемтомашины осуществляют преображение моего тела на субатомном уровне с наращиванием за счёт абсорбции дополнительного вещества. Да, хорошо, что нанотехнологии – это прошлый век за приделами Солнечной системы, где царят жёсткие правила безопасности с ограничениями самого функционала фемтомашин. Вылетаю из звездолёта на собственных крыльях ангелом мщения без потребности в дыхании. Падающей звездой в рое метеоров вхожу в плотные слои атмосферы, не ощущая боли. Вдребезги разношу ударной волной, плавлю немыслимым жаром главное гнездовье грифонов без капли сострадания!
Только разогрелся, а уже закончился бой. Тело из жидкого металла, раскалённого огнём, сменяется телом из плоти и крови после сброса лишнего жара. Да и можно ли назвать это боем? На Эквусе нет межпланетных кораблей, нет противоракетной обороны в отличие от того тёмного мира нечестивых паразитов. Древесные гнёзда горят, вместо соломы выжженный пепел. Поэтому дышать начинаю осторожно. В воздухе перья кружат и тошнотворная вонь горелого мяса. Наверное, слишком быстро подключил обоняние, вот и рвёт как травоядное животное, что в ужасе от одного вида крови. Быть может, вовсе зря обратился крылатым единорогом? Уподобление совершенно, чересчур велико, возможно влияет на само мышление моё. Иначе почему ощущаю себя палачом, а не воином?
Теперь самое неприятное, индивидуальное добивание выживших. Хотя может быть уже свершённого хватит для устрашения? И впрямь, немногочисленные выжившие на окраине гнездовья в ужасе жмутся к земле при одном моём виде. Моё тело пышет жаром, сбрасывая накопленный избыток тепла, а на кончике рога ослепительно светит зародыш шаровой молнии. Броситься на меня рискует лишь один единственный подросток и бьётся… напрасно бьётся в моём телекинетическом поле. Его следует убить или пусть живёт? Да, это самочка… девушка!
Грифоница с телом молодой львицы, крыльями и клювом юной орлицы, и яростным взглядом глаз, что до сего дня явно смотрели на мир по-детски. Наверное, именно поэтому не убиваю, отпускаю, а она снова бросается на меня!
Как глупо, отшвыриваю раз за разом, словно бы играя в неведомую игру. По сравнению со мною она слабее котёнка, сопоставляемого с человеком древних времён. Наверное, всё же следовало бы убить её для острастки, но не убиваю, улетаю.
Тем временем звездолёт, ведомый отпрыском самого сильного ИИ Земли, выписывает огненные письмена в небе Эквуса, как копытные называют свой родной мир. Отныне убийство разумных лошадок смертный грех, табу, харам. Иначе… голограммы разрушенного селения грифонов словно бы материализуются на главных площадях тех селений, что целы, пока…
