Над провалом остался только блистающий массивный бурун кипящей земли, похожий на тот, когда над местом прорыва подземной тепломагистрали бьет грязно-ржавая вода.
Он задержал дыхание, через полминуты вместо буруна поднялась горящая фигура. Азазель присмотрелся и вложил меч в ножны, а Михаил с усилием отряхнулся.
Раскаленная скорлупа затрещала, рассыпалась, а он остался, как раскаленный столб металла, очищенный от окалины.
Когда отыскал взглядом Азазеля, тот уже, как ни в чем не бывало, сидит на поваленном стволе перед раскрытым рюкзаком, на Михаила поднял заинтересованный взгляд:
– Чего так долго?
Михаил чувствовал, что все еще дышит с хрипами, грудь ходит ходуном, воздух из горящего рта вырывается раскаленной струей, ответить не смог, только взглянул с ненавистью, но когда наконец отдышался и выпрямился, спросил сорванным голосом:
– И даже не подумал помочь?
– Подумал, – ответил Азазель и деловито вытер пальцы о высокую траву. – Но сам знаешь, с полным желудком лезть в драку…
Михаил ожег его ненавидящим взглядом.
– Ну ты и сволочь…
– Ага, – согласился Азазель с удовольствием. – Еще какая!
– А если бы у меня не получилось?
Азазель изумился:
– У тебя?
– Я там чуть не сдох!
Азазель сказал вдруг таким теплым голосом, что Михаил тут же заподозрил подвох:
– Да получилось бы. Противник больно слаб. Необычен, это верно, но слаб, ты же справился легко, не так ли? Хоть и с чрезмерными эффектами. Хотя, кто знает, ты пижонил или элементаль в тебе воспользовался случаем…
Михаил оглянулся на быстро застывающую магму, та уже начала покрываться коричневой и лопающейся с сухими щелчками коркой.
– Я же не знал, насколько он опасен?.. Потому ответил как можно… надежнее… Изо всех сил, с перепугу.
Азазель сказал тем же тоном:
– Думаю, можешь и сильнее… А сейчас уходим. Выброс магмы могли увидеть. Народ любит глупые фейерверки… Скоро сюда набегут с мобильниками наготове сэлфисты из ближайших сел.
– Как объяснят?
Азазель сказал с насмешкой:
– Поговорят про инопланетян, это любимая тема не шибко умных. Зато отвлечет от повышения цен и скачков биткоина, а мы должны уйти как можно незаметнее. В этом учись у меня…
Он поднял рюкзаки, один ткнул Михаилу, а пока тот совал руки в лямки, ухватил его крепко за плечо. Михаил не успел слова сказать, багровый закат на полнеба жутко сменился кромешной тьмой.
Хватка Азазеля исчезла, громко щелкнул засов. Из распахнувшейся двери каморки ударил свет электрических ламп. Азазель вышел бодро, уже без рюкзака, Михаил потащился за ним, морщась от яркого света. Непривычно вот так из предзакатного красочного вечера в самую гущу ночи, но не его дело вопрошать Господа, зачем таким сотворил мир. Возможно, объяснение отыщут в будущем и восхитятся мудрой дальновидностью Всевышнего.
– И все-таки непонятно, – сказал Михаил угрюмо.
– Мне тоже, – ответил Азазель, – хотя и другое.
Михаил спросил с подозрением:
– А не может быть непонятным одно и то же?
– Обижаешь, – сказал Азазель. – Я в армии вообще не служил.
– А где все?..
Со стороны кухни донесся веселый вопль:
– Мы здесь!
Послышался грохот отодвигаемых стульев, из кухни в прихожую высыпали Аграт, Бианакит и Обизат. Все счастливые и довольные, Бианакит в джинсах и модной рубашке спортивного типа, что так хорошо подчеркивает мускулистые плечи и выпуклые плиты груди, Обизат в топике и легкомысленной юбочке, Аграт все в тех же коротеньких шортах из джинсовой ткани, что так шокировали Сатана.
Бианакит сказал с тревогой:
– Прошло легко? Может, стоило дождаться нас?
Азазель отмахнулся, хлопнул его по массивному плечу, похожему на гранитный валун.
– Я не успел рот открыть, как Мишка все сделал и начал собираться обратно. Давайте-давайте, все за стол! А то Мишка уже ноет, есть хочет, ему нужен избыточный вес для солидности в обществе. Наверное, в политику пойдет, там все толстые.
Бианакит окинул Михаила оценивающим взглядом:
– Если в политику, то да, сперва нужно морду наесть.
Кухня залита ярким светом хрустальной люстры, больше подходящей для концертного зала, но Азазеля мало беспокоят законы дизайна, а за широкими столами в кухне-гостиной народ везде собирается чаще, чем на концертах классической музыки.
Аграт явно помогла Сири насчет расширения списка кошерных продуктов, на столе и приготовленная изысканно рыба под названием ветчина, козлятина и телятина и даже зайчатина, в центре стола с полдюжины бутылок с этикетками под старину, Михаил некстати подумал, что они с Сатаном только что распинались о вреде алкоголя, но промолчал.
Аграт на правах самой умелой и ловкой быстро поставила перед Азазелем и Михаилом широкие тарелки. Обизат с ревностью смотрела, как та заботливо перекладывает из общего блюда на тарелку ее повелителю лакомые куски ветчины, хамона, пармезана, еще и украсила зеленью, но Михаил эти красоты проигнорировал чисто по-мужски, начал есть, как если бы сидел у костра посреди леса.
Азазель сам наполнил бокалы, это мужская работа, поднялся, красивый и величественный, как Нечеса-князь, сверкнул глазами и белозубой улыбкой:
