– Совпадение, – сказал Михаил. – Видимо, кто-то увидел, как негодяи пристают, а потом преследуют девушку… Потому понятно, я не тот расчетливый гад, за кого принимаете.
– Вы увидели, – повторил майор, – как мерзавцы пристают к девушке… и просто вступились?
– А что, мне такое чуждо?
– У человека, похожего на вас, репутация хладнокровного наемника, – сказал майор. – Уж простите, но весьма жестокого, умного, успешного. И абсолютно рационального.
Михаил пожал плечами.
– Похоже, в вашем досье некоторые пробелы.
– Не исключено, – протянул майор. – Или же у вас какая-то игра с неизвестными нам мотивами. Послушайте, Макрон… мы не хотим привлекать по такой мелочи человека вашего класса и вашего уровня. Тем более что за вас обязательно вступятся в верхах. Возможно, на самом деле все гораздо сложнее, но вы просто не можете нам сказать… Увы, отделы в нашем ведомстве не делятся друг с другом важной информацией, и нередко наши люди в дальних странах даже стреляют друг в друга.
Михаил вздохнул, развел руками.
– Я все сказал. Как вы сами упомянули, за этими героями тянется криминальный след. Сейчас эти Акеллы промахнулись. Считайте, правосудие восторжествовало. Или настигло, можно сформулировать и так.
Майор грустно усмехнулся:
– С формальной точки зрения все так. Я же сказал, вы абсолютно рациональны. Если опустить мелочи, вам вообще нельзя предъявить обвинение. Даже трупы исчезли. Так что вы свободны.
Он поднялся, сунул руку в карман, на губах мелькнула усмешка, когда увидел, как сузились глаза Михаила, а Обизат явно изготовилась к прыжку.
– Я достану очень медленно, – пообещал он и вытащил крохотный кусочек пластика. – Тут только номер телефона, но этого достаточно. Просто назовите свое имя.
– И что, меня сразу свяжут с вами?
– Нет, – ответил майор, – трубку защищенной связи подниму я.
Михаил пожал плечами.
– А зачем это мне?
Майор ответил сдержанно:
– Бывают моменты, когда можем оказаться полезными даже человеку вашего уровня. У всех отделов своя специфика и разные возможности.
Михаил молча смотрел, как майор вернулся к автомобилю, сел в машину, та умело вклинилась в поток таких же блестящих колесниц из металла и пошла с ними, почти неотличимая от остальных.
Обизат поинтересовалась:
– Ты кого-то вчера убил?
– Пустяки, – ответил Михаил сдержанно. – Забудь. Старые хвосты подчищаем. И не убил, а изъял из реальности. Это эвфемизм, конечно, но только потому, что люди постепенно уходят от прямодушной жестокости к лицемерию, как признаку высокой культуры.
– Ничего не поняла, – ответила она честно.
– Понимать нужно не все, – объяснил он. – Главное, принять.
Автомобиль майора еще не исчез из виду, а он уже мысленно пробежался по себе от подошв до кончиков ушей, вроде бы нет ни громоздких жучков, ни современных «микробов», однако лучше пусть еще раз проверит Азазель, а до этого времени нельзя выказывать ничего такого, что не мог бы сделать прежний Михаил Макрон.
Обизат тоже проводила их цепким взглядом, но сказала совсем не то, что ожидал услышать Михаил:
– Сможешь заказать еще такое же волшебное блюдо?
Через узкие стрельчатые окна на пол падают тревожные багровые тени от быстро бегущих красных и оранжевых туч. Аграт старалась не смотреть в ту сторону, хотя все вроде бы родное, с детства привыкла, но после синего безоблачного неба людей этот низкий свод из камня вызывает глухую тоску и бессильную злость.
Она почти не покидала свою комнату, хотя дворец в ее распоряжении, как раньше была вся преисподняя. Почти вся магия изначально скопилась в мире падших ангелов, а в мире людей только капли этого щедрого океана, потому здесь все творится с ее помощью, и как бы Ад ни расширялся с каждым поколением, из одного конца в другой перенестись нетрудно даже рядовому демону, если, конечно, не бессловесный нол.
И только ей нельзя покидать дворец Сатана до его особого распоряжения…
В камине жарко вспыхнуло пламя, проступило страшно гримасничающее лицо Шелхавирона.
– Аграт, – прошипел он так, словно в костер плеснули ведро воды, – его величество Сатан ждет тебя в тронном зале…
Она поморщилась.
– Снова в тронном?
– Да…
– Зачем такая торжественность?
– Узнаешь, – пообещал он. – Пойдем, провожу.
– Я знаю дорогу, – напомнила она.
– Так принято, – прошипел он. – Ты не простая гостья, ты дочь самого Сатана…
– Ладно, приду позже, – сказала она, цепляясь за остатки независимости. – Вот соберусь…
– Немедленно, – сказал он громче. – Тебя зовет сам властелин! Прояви покорность, женщина!
Она со вздохом поднялась.
– Иду.
Он выметнулся из камина, жаркий и стремительный, дверь перед ним широко распахнулась, к неудовольствию Аграт. Если это ее комната, только она и должна открывать, а ей все время напоминают, что здесь во всем хозяин только Сатан, любая вещь подчиняется ему беспрекословно и бездумно.
Шелхавирон скользил впереди стремительно и бесшумно, но теперь не уходит в отрыв, с первого раза усвоив, что гостья не собирается ускорять шаг, теряя свое достоинство.
