Старинный ключ подмосковной усадьбы откроет таинственный грот. Но берегитесь! Запущенный с помощью ключа водоворот событий способен затянуть беспечного путешественника в вихрящийся поток времени. И трёх тысяч лет не хватит, чтобы вернуться домой и сделать выбор: верность или предательство, дружба или вражда, свобода или долг, добро или зло…
Иногда меня спрашивают, как ты стал тем, кто ты есть? По здравому размышлению и по прошествии многих лет, я мог бы рассказать одну занятную историю о чересчур любопытных мальчишках. Или просто ответить двумя словами: трансформаторная будка…
Всё началось с трансформаторной будки. Кыш сказал:
– Не залезешь, зассышь! – Он всегда подначивал Кощея, брал его на слабо, хотя, кажется, сам был большим ссыкуном.
– Да нефиг делать, – сказал Кощей и сплюнул через щель в передних зубах. Так смачно плеваться, как Кощей никто не умел.
Трансформаторная будка в бывшей усадьбе князей Прозоровских когда-то была гротом. «Отдельно стоящий парковый павильон, имитирующий естественную пещеру. Своеобразный архитектурный каприз. Широкая арка с видом на пруд. Постройка конца восемнадцатого века в модном тогда египетском стиле. В настоящее время грот переоборудован под трансформаторную будку, снабжает электричеством учебный корпус и общежития. Приближаться к нему запрещено», – пояснила директриса школы нам, новым ученикам, на обзорной экскурсии.
Со стороны сооружение напоминало жабью голову с разинутой пастью и фасеточными глазами. «Рот» – нижняя часть полукруглой арки грота – закрывался металлическими воротами и был перечёркнут огненной стрелой на жёлтом фоне. «Глаза», забранные решётками, равнодушно взирали на заросший камышом и осотом искусственный пруд. К боковым стенам из красного позеленелого кирпича крепились «уши» – изоляторы. Через них тянулись провода, ведущие в центральную усадьбу и во флигели. В одном из них жили мы – ученики, в другом была гостиница для учителей и медпункт.
Закрытая частная школа… Я и не подозревал о существовании таких до тех пор, пока отец однажды не сказал мне:
– Слушай, Игорёха, ты взрослый парень. Я заколебался пахать за всех, тащить твою чокнутую мать, да ещё следить, сделал ты уроки или опять забил. Короче, есть подходящий вариант. Здесь, недалеко. Дисциплина, питание. Два языка. Все дела. Почти как в Англии. Рекомендации самые хорошие, я проверил. Поживёшь там, пока я разберусь с матерью. А на каникулы я тебя заберу.
С моим отцом не поспоришь. У него в запасе всегда есть пара железных аргументов навроде «Не грей мне голову» или «Умных – как собак нерезаных». Мама, если когда-то и пыталась возражать, то теперь сдалась окончательно. Я жалел её. Последние пару лет всё, на что она была способна – это заглотить горсть таблеток и завалиться там, где мозг перешёл в состояние сна. Время от времени, правда, ей всё же удавалось достать отца до печени. Взять хоть эти её вылазки «на волю». Вот она лежит, как обычно, где-нибудь в шезлонге на террасе. Ты вроде уверен, что она здесь, с привычным стаканом джин-тоника в руках, хоба, а её уже нет. «Опять от колышка отвязалась, овца!» – сатанеет отец. И начинается беготня, звонки… Если отец не мог ехать сам, то отправлял на поиски своего компаньона дядь Мишу. Откуда её только не вытаскивали! Из каких-то мрачных подземелий с бомжами, из казино, салона красоты или бутика, где она, обслужившись на кругленькую сумму, вдруг заявляла, что денег нет… Я был уверен, что отец рано или поздно пристроит мать в какую-нибудь богадельню. Но начал он с меня…
Мы стоим возле грота. Жабья пасть заперта намертво. Мы – это я – Игорь Завадский, Костик Соловьёв по прозвищу Кощей и Кыш – Серёга Кыштымов. Родители Кощея разошлись и разъехались. Отец в Израиль, мать – в Америку, пристраивать «золото партии». Кыш вообще безотцовщина. Его мать недавно родила Серёге братика. Братик орал день и ночь. Однажды Кыш накрыл ребёнка подушкой. Хорошо мать вовремя заметила, что внезапно стало тихо… Третий месяц мы трое держимся вместе. Скоро Новый год, в большом зале усадьбы поставили ёлку, и мы придумали отрубить электричество, когда все заорут как придурки: «Ёлочка, зажгись!».
– Давай, – сказал Кыш, и Кощей полез, цепляясь за щербины в кирпиче. Разумеется, сорвался, не добравшись и до середины.
– Лестница нужна, – засасывая сбитый палец, пробурчал Кощей. – Хотя постой! Давай, залезай на спину! Я видел по телеку, как спецназовцы друг другу на плечи встают, когда преграду штурмуют.
Выдержать худосочного Кыша – нефиг делать, даже я смог бы, а Кощей – парень крупный и крепкий. Чуть присогнулся и упёрся руками в стену. Кыш полез сначала коленями, потом встал во весь рост и только что не засунул свой острый нос под нижнюю планку решётки.
– Ну что там? – Не выдержав, спросил я.
– Ни черта не видно, – ответил Кыш.
– Возьми, – я протянул ему монтировку, стащенную из машины отца.
Два дня назад он приехал, как и обещал. На новом гелеке. Кыш с Кощеем обзавидовались. Увидев отца за рулём, я запрыгал, как дурак. Закинул вещи на заднее сиденье и забрался сам. Рядом с отцом сидела какая-то красивая шмара.
– Познакомься, это Инна, – сказал отец, заглушив машину, – маму я отправил в санаторий. Надолго.
