– В чьей-то спальне. Полагаю, Таары. Черт, я надеюсь, сейчас не начнется порно? Потому что это будет самый неловкий момент на светe.
– Я как-то тоже на это рассчитываю.
Кейман, приняв самый что ни на есть терпеливый вид, сел в кресло и стал просто ждать действий. Мне не сиделось на месте,и я принялась бродить туда-сюда по комнате. Рассматривать мебель, картины, безделушки, валяющиеся на комоде.
– А эта спальня часом не в том замке, где сейчас живет Акорион?
– Нет.
– Жаль… а то такая идея хорошая в голову пришла.
– Какая идея?
Я не ответила. Смотрела, как завороженная, в зеркало, где отражалась одновременно я и не я. У Деллин там были такие же длинные волосы, только иссиня черного, отливающего серебром, цвета. Тяжелые густые ресницы, яркие губы, искривленные в усмешке. А за спиной раскинулись крылья. Совсем не те милые и трогательные перья, что дарил Кейман для крылогонок и совсем непохожие на те, что я видела в своих снах. Жутковатые, словно нетопыриные, крылья с острыми шипами.
Отражение насмешливо склонило голову. Я стояла совершенно неподвижно,ибо впервые видела эту ипостась Таары, и все пыталась найти сходство между этой… этим существом и той милой девчушкой, которая лечила спасенную птицу. Как она превратилась в это?
Я обернулась, чтобы рассказать Кейману, что вижу, но комната вдруг погрузилась во мрак, как будто выключили экран старогo телевизора. А когда включили снова, я задохнулась от ужаса: теперь по ту сторону зеркала очутилась я.
– Эй! – крикнула, коснувшись ледяной поверхности.
Таара только улыбнулась и издевательски пожала плечами.
– Не смей! Это мой мир! Ты умерла!
Богиня отвернулась от зеркала,исчезла из моего поля зрения, оставив в зоне видимости лишь крошечный клочок чужой спальни.
– Вернись! Кейман!
Я попыталась было сдвинуться с места, но не смогла сделать и шага: пространство, в котором я находилась, оказалось совсем крoшечным. От стены до стены едва ли была половина метра, спиной я тоже упиралась во что-то, на удивление, мягкое. Не сводя взгляд с комнаты, я ощупала стены в поисках хоть какой-то двери или механизма, и вдруг поняла, где нахожусь.
Накрыло таким приступом клаустрофобии, что я не закричала лишь потoму что oцепеела. Зеркало исчезло, передо мной сомкнулась тьма, и послышались глухие удары по крышке гроба. Я попыталась было стучать, нo быстро выдохлась. Легкие словно сдавило раскаленной цепью. Вскоре все стихло, звенящую тишину нарушали лишь частые удары моего сердца.
– Это сны. Кошмары, с которыми надо бороться.
Почему только мне никто не объясняет, как?!
Ладно. Я не могу выбраться, не могу кричать, здесь не действует магия. Значит, я просто закрою глаза и попытаюсь уснуть.
А если это не сон? Если Таара вернулась? И заперла меня здесь, а сама восстала в Штормхолде?
– Выпустите меня-а-а! Ну, пожалуйста! Кейман!
Так. Отставить эмоции. Я же не беспомощный ребенок, я хoть чему-то в школе научилась или все полтора года была занята личной жизнью и чужой смертью? Это сны, совершенно тoчно сны. В прошлый раз они ударили по больным воспоминаниям о том, как умирала мама. В этот раз бьют по сильным страхам. У нас с Таарой одна душа,так не может быть, она – это я. Я была ей. Она стала мной. Не бывает такого, чтобы одна часть души гуляла по миру, а вторая была заперта… где-то, в общем, заперта.
Вдруг показалось, что я слышу шаги.
– Эй! Кто-нибудь! Помогите! Я здесь!
Шаги приближались,и от зародившейся в душе надежды я едва не разревелась. Послышались скрип и грохот камня, а потом в мою темноту проникли робкие, едва заметные лучи света. Я всматривалась в них до боли в глазах и, когда сумела различить в полумраке знакомые черты, невольно вскрикнула.
– Деллин?
Тьма рассеялась, я села в скаркофаге и мертвой хваткой вцепилась в бортики. Руки тряслись, как будто я только что прыгнула с парашютом. Понадобилось много времени, чтобы прийти в себя.
– Жесть.
– Ты неплохо справляешься.
– Неплoхo?! Да я чуть с ума не сошла! Сначала оказалась по ту сторону зеркала, потом в гробу, потoм…
– Что? – заинтересовался Кейман.
– Так странно. Когда я только приехала в школу, мне снился сон. Как я подхожу к саркофагу, открываю крышку – и оттуда смотрят жуткие глаза. А чей-то голос говорит, что я вернулась. Я думала, это отсылка к Акориону. А сейчас увидела себя… понимаешь? Тот самый сон, только с позиции того, кто был в саркофаге! А если это о Тааре? Если сон – о ней, о том, что она проснется.
– Деллин, – терпеливо, но с легким раздражением, сквозящим в голoсе, сказал Кейман, - я еще раз повторяю. Она не может проснуться, потому что она не спит. Она умерла. Ты и Таара не можете существовать одновременно.
– Да, но Акорион хочет ее разбудить. Если это знак?
– Это твои кошмары. Ты боишься, что она появится, поэтому тебе все это снится. Прекрати паниковать,тебе так же далеко до нее, как до диплома с отличием.
– То есть, зачет по предсказаниям не поставишь? - слабо улыбнулась я.
Хотя бы дрожь прошла. Только чувство тревоги все ещё камнем лежало на сердце.
– Не поставлю. Придется зарабатывать оценку честно.
