Загадочный незнакомец оказывается на месте каждой смерти, свидетелем которых становится Соня. Слишком много смертей, слишком много пугающих совпадений и вопросов, на которые нет ответа. Но чем больше узнает девушка, тем больше понимает, что те, кто знают, долго не живут. Впрочем, что здесь причина, а что следствие, тоже вопрос…
Листья кружили по парку в такт музыке. Скоро осень устелет ими всю землю, утопит плиты дорожек и площадок, а пока только первые из них, зеленые, чуть подернутые желтизной, неспешно опускались вниз. Соня смотрела из своего укрытия на детской площадке, как нарядно одетые старички и старушки старательно выводили фигуры вальса. Они казались выпавшими из времени, немного гротескными, но очень милыми. Большинство пар не могли похвастаться наличием мужского пола, отчего выглядели еще трогательнее: женщины по двое, мужская и женская партия. Будто война для них никогда не заканчивалась — их мужчины так и не вернулись.
Стало смеркаться, и площадка заметно поредела. Старички собирались группами и, оживленно о чем-то беседуя и поддерживая друг друга под руки, шли к метро. А музыка все еще звучала из ближайшего кафе, приютившего их в несезон. Зажглись фонари. Соня сама не заметила, как улыбается, глядя на пенсионеров, и легко покачивается влево-вперед-вправо. Вот уже и последние из них потянулись к станции. Девушка осторожно приблизилась к площадке и замерла у деревянной перегородки, надежно укрытая сгущающимися сумерками.
На скамейке рядом с площадкой осталась одна единственная старушка, присевшая отдохнуть. Ее седые волосы обладали тем удивительным фиолетовым оттенком, который Соня уже не раз замечала на людях пожилого возраста. Почему из всех возможных цветов они выбирали именно этот, она не понимала. Лицо женщины казалось кукольным, несмотря на морщины. Очевидно, в молодости, она была очень красива и покорила не одно мужское сердце. Отчего же теперь ее никто не поддерживал под руку, не вел бесконечных бесед о здоровье, погоде и политике?
Вдруг старушка громко ахнула, выдернув Соню из ее философских размышлений, и девушка автоматически проследила за направлением ее взгляда. Там, в нескольких шагах, стоял высокий мужчина в темном идеально сидящем костюме.
«Внук», — предположила Соня, гадая, принадлежит ли он к новым успешным бизнесменам или просто из тех людей, что, даже работая обычными клерками, предпочитают выглядеть так, словно владеют миллионами. Но все же, вольно или невольно, но размышляла она о незнакомце с симпатией. Потому что невозможно было оставаться враждебной к человеку, который пришел поддержать свою бабушку. Тем временем мужчина приблизился к старушке, и та, вся расцвев, вскочила со скамейки, словно ее ноги не были натружены, и она только что не пыталась их остудить и дать покой утомленным суставам. Задорная девичья улыбка играла на ее губах, в глазах светилось откровенное кокетство, и — о, чудо! — они закружились вместе под музыку. Соня глядела на них, разинув рот от удивления. Надо отдать ему должное, мужчина вел прекрасно. Его спина была идеально ровной, а движения отточены, словно у профессионального танцора. Соня расслабила плечи: конечно, вот и объяснение его костюму — артист, актер, человек сцены.
Бабушка словно не знала устали: она все кружила и кружила в танце, не отставая от своего кавалера, и даже умудрялась время от времени что-то щебетать ему на ухо, заливаясь смехом. А когда они приблизились к Соне, ей открылось безоговорочное обожание в глазах женщины.
«О боже, это безумие какое-то», — подумала Соня, и тут же отмахнулась от этой мысли. — «Это ведь ее внук, или сын, или какой-то родственник, верно? Скажите, что это так.» Но когда музыка прекратилась, а старушка, преданно глядя ему в глаза, потянула его руку к себе и нежно коснулась губами пальцев, никаких сомнений не осталось. Соня сдавленно выдохнула, не в силах оторвать глаз от разворачивающейся перед ней картины. Что за странная пара.
— Филипп, я думала, что больше уже никогда не увижу тебя, — проговорила женщина. — Я и не знала, что тебе нравятся танцы. Ты великолепно танцуешь.
— Ты мне льстишь, — почти холодно отозвался он, но старушка этого, казалось, не замечала. Она продолжала глядеть на него влюбленными глазами.
— Все это время ты помнил обо мне?
— О, да, — усмехнулся незнакомец, и Соне эта улыбка показалась хищной. Затем на его лицо легла печать усталости. — Нам пора, — мягко произнес он, склоняясь к своей спутнице и прижимая свою руку к ее сердцу. Соне на миг померещилось, будто его удлинившиеся черные пальцы цепко ухватились за сердце бедной женщины, а затем сжались. Старушка что-то еще бормотала, но губы ее замедлились, звуки стали невнятными, а лицо побледнело. Затем она выдохнула и тяжело опустилась на землю, а он лишь наблюдал за происходящим, как за чем-то само собой разумеющимся, и когда ее тело осталось неподвижно лежать на плитах, пошел своей дорогой, будто ничего не случилось.
Соня стояла, не в силах сдвинуться с места. Конечности словно задеревенели и перестали слушаться. Потом ступор спал, и она бросилась к женщине. Пульса не было. Впрочем, ничего удивительного, застывшие распахнутые прямо в небо глаза, говорили сами за себя. Соня бессильно опустилась рядом на землю, стараясь глядеть куда угодно, но только не на лицо умершей.
