– Алекс. – Он бросил на нее короткий взгляд и снова опустил голову так, что волосы упали ему на лицо.
Ольга протянула руку и осторожно отвела с его лба непослушную прядь. Алекс застыл в блаженном оцепенении, непроизвольно прислушавшись к словам доносившейся песни:
– У вас такие голубые глаза, как ясное весеннее небо. Я никогда не видела таких ярких глаз. – она нежно коснулась его щеки, ее голос переплетали мелодичные звуки.
Алекс прикрыл глаза:
Она была все также прекрасна и все также обречена, но теперь Алекс знал, что уже никогда не сможет забрать ее жизнь. Он нерешительно накрыл ее ладонь своей, она была прохладной и хрупкой, как замерзший осенью полевой цветок. Сейчас ему захотелось, чтобы этот миг никогда не кончался, но некоторым желаниям не суждено сбыться.
Пальцы девушки дрогнули, и Алекс резко убрал свою руку.
– Простите. – почти беззвучно прошептал он. – Мне надо идти.
Алекс встал и на мгновение задержал на ней взгляд, словно стремясь запечатлеть в памяти навсегда.
– Простите…
– Алекс, я вас чем-то обидела? – она вопросительно смотрела ему в глаза.
– Нет. Что вы. Мне просто пора идти. – он опустил взгляд и, повернувшись, пошел к двери.
Эта ночь казалась Алексу бесконечной. Он долго гулял по безлюдным улицам, вспоминая свой утраченный Дом. В этом городе ничто не напоминало ему далекую, недостижимую родину. Запах полей и лугов, вкус травинки во рту, журчание чистой реки. И все же, сейчас он вновь ощущал ее знакомый, пьянящий аромат.
Когда он уже подходил к своему дому, к его ногам вдруг подбежала кошка. Она принялась крутиться вокруг него и жалобно мяукать. Алекс опустился на корточки и протянул к ней руку. Кошка тут же потерлась об нее своей теплой пушистой щекой. Она вот-вот должна была принести котят.
Алекс закрыл глаза. Внутри нее радужно светились пять крохотных жизней. Он улыбнулся и осторожно взял кошку на руки.
Поднявшись, он медленно направился к своему подъезду, кошка благодарно мурлыкала, перебирая когтистыми лапками у него на плече. В голове Алекса, все еще звучали слова той песни, пробуждая в нем, какую-то особую нежную грусть:
Утром Сергея разбудил телефонный звонок. Он неохотно разлепил веки и взял трубку. Звонил Губин, голос у него был очень мрачный:
– Ну что, проснулся? – сходу спросил он, даже не поздоровавшись. – Срочно приезжай в штаб, совершенно новое убийство.
– Как же так? – сонно пробормотал Сергей, – Мне же нужно на работу.
– Возьмешь отгул, я уже договорился. Срочно приезжай.
Сергей не успел ничего ответить, как Губин уже повесил трубку. Быстро собравшись, он поспешил исполнить распоряжение.
Утро выдалось пасмурным, моросил мелкий дождь, и на деревьях жалобно шелестела листва. Выйдя из автобуса, Сергей приподнял воротник куртки и направился во двор, к знакомому приземистому зданию.
Там уже активно трудился Гуськов. Донцов поздоровался, но в ответ услышал лишь неразборчивое: «Ага». Гуськов, не отрываясь, мыл окна, словно старался протереть их до дыр. Сергей прошел мимо него и заметил, что в коридоре стоят пакеты с напитками, видимо, припасенные для иностранных гостей.
В кабинете Губина ощущалось напряжение: заместитель председателя явно был сегодня не в духе.
– Входи, Донцов. – мрачно предложил он и сразу перешел к делу. – Этой ночью убита еще одна женщина, подданная Вьетнама. Нелегально проживала в общежитии на Студенческой улице. Возраст двадцать пять лет, смерть наступила в результате сильной потери крови. Но у нее обнаружена тяжелая стадия туберкулеза, так что дело открывать не стали.
– Как, значит опять никаких подозрений? – Удивился Сергей.
– Прибегала к нетрадиционным методам лечения, что и привело в результате к летальному исходу. – невесело усмехнувшись, разъяснил Губин, и без всякого перехода сказал:
– Ладно, Донцов, излагай все, что удалось узнать.
