Ангел смерти полностью

Когда свет спустился по ступеням и моментом позднее вошёл Этос, толкая закрытую дверь и держа факел, с которым ушел Аркейл, комната вспыхнула. Он был одет в одежду Мелвика, густо покрытую кровью, а в сверкающих глазах таилась опасность.

Этос уставился на всё ещё борющегося Дрейка и что-то другое мелькнуло в его глазах, а выражение лица стало словно у испуганного человека, видящего ночной кошмар.

– Дрейк? – спросил он глухо.

Юноша не отвечал, угрюмо смотря на него.

– Дрейк, – повторил Этос, и на этот раз это был не вопрос, а покорное утверждение. – Ты… ты, я полагал, должен быть мертв.

– Да так и есть, – равнодушно заявил Гадюка. – И ты удостоверишься, чтобы так оно и было.

Этос взглянул вверх. Он не был настолько глуп, чтобы умолять, но в его взгляде было отчаяние.

– Он был… моим… другом детства. Мог бы я..?

– Твое детство прошло, – сказал Гадюка. – Теперь ты убийца. У тебя нет друзей. Только жертвы, – он оглядел Дрейка. – Он пришел сюда, чтобы убить тебя. Я ожидал, что ты принесешь пользу.

– Но он хорош… Он талантлив! – Отчаяние сильнее стало заметно в голосе Этоса. – Он может стать Вашим учеником!

– Никогда! – словно выплюнул Дрейк.

Гадюка покачал головой.

– Я не беру учеников. И неважно, насколько ты талантлив или нет.

– Вы взяли меня!

– Это было по моим собственным причинам. Убей его.

Этос закрыл глаза, сомневаясь, что сможет себя заставить сделать это. Он начал поднимать короткий меч, затем снова уронил его. «Великие Боги!» – думал он.– «До чего я дошел?»

Дрейк взглянул на него снизу вверх.

– Убей меня! – снова выплюнул он вызывающе. – По крайней мере я заслужил это! Я заслужил умереть как истинный Энтрери!

Гадюка рассмеялся.

– Что ты сказал? – спросил он. – Энтрери?

Дрейк отказался отвечать, и веселье Гадюки только возросло. Он взглянул на Этоса.

– Убей его. Вспомни первое время, когда ты бросил мне вызов. Не повторяй той же ошибки дважды.

– Энтрери! – закричал юноша, когда лезвие Этоса стало опускаться.

Какой-то момент Этос стоял, глядя на труп. Его колени дрожали, и он тяжело осел вниз. «Что же я наделал? Боги! Я проклят! Я проклят навеки!»

Спустя время он огляделся вокруг ещё раз.

Гадюка зажег в комнате лампу, и Этос понял, что раньше он никогда не был здесь. Юноша неуклюже встал на ноги.

Убийца повернулся к нему, стоя в середине круга света от другой лампы.

– Магическое освещение непригодно для живописи, – пояснил он.

Этос увидел, что комната была уставлена портретами. Они выстраивались вдоль стен, стоя на стендах, а некоторые даже лежали плашмя на нескольких рабочих столах. Каждый был изящно подписан рукой мастера.

Каждый изображал умирающего человека. На одних портретах рана была видимой; на других были только лица жертв, но Этос знал, что он смотрит на лица мертвецов.

– Мне нравится, когда они знают, что я иду, – сказал Гадюка. – Какое это удовольствие! Когда определенное выражение лица возбуждает мое воображение, я чувствую желание превратить убийство в искусство.

Этос прошёлся вдоль портретов с ужасным и в то же время болезненно-притягательным чувством, хотя ему и хотелось отвернуться.

Гадюка смотрел на него.

– Ты видишь, я совмещаю два искусства в одном. Великолепно, не правда ли?

Этос уставился на него.

– Я ненавижу их. Я ненавижу Вас за то, что нарисовали их.

– Серьезно? – Гадюка выглядел действительно удивленным. – Что здесь ненавидеть?

– Страх. Страх в их глазах. Я ненавижу его.

Его пристальный взгляд неохотно вернулся к картинам.

– Вы забрали их жизни, когда убили. Неужели вам нужно было так уронить их достоинство? Неужели этот страх должен жить на картинах вечно?

Гадюка покачал головой.

– Ты не понимаешь мою работу. Он как приговор для тех, кого я убил. Страх заслуживает смерти. Правосудие было исполнено.

Этос помедлил, смотря на одно из недавних полотен.

– Мой отец, – сказал он отворачиваясь.

– Твой отчим, – поправил Гадюка. – Да, он сделал мне неожиданный подарок. Его последнее выражение лица одно из моих любимых.

Этос повернулся к нему.

– Я думал, что не осталось ничего, что бы Вы ещё могли взять отнять у меня, – пробормотал он. – Я ошибался.

Чувствуя, что больше не может находиться в этой комнате, он развернулся и ушел.

Гадюка проводил его взглядом. Да, он хорошо выполнял свою работу.

Скоро Этос сможет оценить красоту смерти.