И вот уже нет ничего, только свист в ушах, только редкие удары крови, бьющей в висок. Кажется, я еще жива. Кажется... Или все это только кажется? Последний смертный сон, о котором говорил Тит Лукреций Кар. Души тоже умирают...
Узкая гравиевая дорожка никак не желает кончаться. Зябко повожу плечами, сую покрасневшие ладони в карманы шинели. Пальцы натыкаются на пачку сигарет. Закурить? Нет, не хочется. Наглоталась огня!
Учитель идет рядом, а за нами неслышно скользят тени — девчонки с мертвыми глазами не отстают, шагают след в след. Но сегодня мне уже не страшно.
— Будь что будет, Учитель. Отпустишь — вернусь к Спартаку. Война не кончена, еще ничего не решено. Мое место там.
Вокруг пусто. Прихожая Дахау ждет новых постояльцев. Автобусы уже ушли, грузовики приедут утром. Осень... Почему мы сюда идем? Чуть дальше та самая калитка...
— Я не предам Тебя, Учитель, но я хочу разобраться. Мне казалось, что наша битва за свободу, за Италию — и есть Главная битва. Но, выходит, она, эта битва, еще не началась? Пусть я не доживу, не увижу ее, но я хочу, должна понять! Ты и Твой брат — кто из вас прав?
Учитель качает головой. Не сердится. Смеется.
— Угу. Судьба мира, судьба Сынов Отца, Моя судьба — и маленькая обезьянка. Что Я могу сделать? Если доживешь, если увидишь Звезду, поступай, как знаешь. В тот день Я приду к тебе, и мы вновь поговорим.
— Я хочу знать сейчас!
Остановился. Поглядел мне прямо в глаза, плеснул светлой зеленью.
— Думаешь, легче будет умирать, Папия Муцила, Моя ученица? Будь, по-твоему. Мы воспарим над Рекой, и ты сможешь увидеть того, кто не дает тебе покоя. Я собирался поговорить с ним, отправимся вместе. Открывай!
Калитка — та самая, знакомая. Берусь за холодное железо.
Меня ранили в Галлии, в битве при Мутине, когда Спартак разбил проконсула Кассия. Я не умерла, но стать на ноги смогла лишь через три месяца, перед самым концом, изувеченная, не похожая на себя-прежнюю. После Брундизия мы с Аяксом сумели вывезти сына Спартака из Италии — за четыре моря, за три реки, подальше от когтей Волчицы.
У каждого из нас — своя судьба, своя жизнь, очень короткая, правда. Почти никого уже не осталось, ни друзей, ни врагов. Жива лишь я — и Феликс Помпеян, неугомонный отставной трибун. Все эти годы он добивался награды за то, что сразил самого Спартака. Да-да-да! Увы, ему не верили и не верят. Я тоже не верю, ибо знаю, как ушел вождь. Но эта тайна навсегда останется со мной, с его верным ангелом.
Еще недавно я думала, что жизнь завершается, что все уже позади. Но вчера взошла Звезда.
День прошел, зеленым огнем горит закат над морем, и больше нет времени вспоминать, будить уставшую Память. Кончился твой нулевой час, Папия Муцила, внучка консула.
Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню для искушения от диавола и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего. Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему.
(От Матфея святое благовествование. Глава 4, стихи 1—11.)
Дорогой Читатель!
Это послесловие предназначено прежде всего для читавших оба «спартаковских» романа, для испытанных друзей — и столь же испытанных врагов. Но, конечно же, буду рад побеседовать со всеми, без малейшего исключения. Роман — дом, послесловие — кабачок-пристройка, где принимают «на посошок».
На посошок, дорогой Читатель?
Свое обещание изваять второго «Спартака» я, как можно убедиться, выполнил, пусть и с некоторым опозданием. Спартаковская тема идет трудно, над первой книгой пришлось работать много дольше.
Каким получился второй роман, судить, конечно, не мне, а вам, Читатель. Могу лишь отметить, что на этот раз написался почти «старый добрый криптоисторический Валентинов». Это и радует (меня!), и немного смушает. Читавшие «Спартака» заметят, что кое в чем пришлось повториться (а куда деваться?), ведь автор тот же и тема та же. Но я все-таки старался затронуть те стороны Спартаковской войны, на которые в первой книге лишь намекнул.
Замысел не завершен. Теперь, после выхода второй книги, решусь им поделиться.
