Нужно отдать Стасу должное — серьезность ситуации он определял с пол-звука.
— Говори, — только и бросил он.
Я рассказал ему о приобретенном умении Татьяны. Никакого потрясения в его голосе я не услышал — он только дважды переспросил меня, уверен ли я в этом. Я сказал ему, что лично у меня никаких сомнений нет, но мне нужен специалист, который, во-первых, объяснит, как Татьяна это сделала, во-вторых, научит меня тому же и, в третьих, скажет, как это умение блокировать. Желательно с моей стороны.
— А таких нет! — почему-то радостно сообщил мне Стас.
— Ты уверен? — упавшим голосом спросил я.
— Темные над этой проблемой бьются с тех пор, как мы инвертироваться научились, — ответил он.
— Так может уже нашли? — ухватился я за вспыхнувшую надежду.
— Тогда бы мой отряд уже расформировали, — тут же погасил он ее. — За ненадобностью. А так — пока как-то же отлавливаем их. Они, кстати, инвертацией с нами поделились в обмен на одного своего асса.
— Так чего ты радуешься? — разозлился я.
— А повод для переговоров появился, — почти промурлыкал он. — Мы это первыми сделали. Нужно подумать, что с них содрать за возможность изучить наш опыт и создать методику. И, разумеется, у нас к ней тоже доступ будет.
Я опять порадовался, что по телефону с ним говорю — на этот раз за него. Меня в рейд — еще ладно, но Татьяну — в подопытные кролики?
— Значит, так, — отчеканил я, — не мы сделали, а Татьяна. Не наш опыт, а ее. И изучать ее никто не будет. Она просто расскажет, что ощущает. В моем присутствии. И нам расскажут, почему и как это оказалось возможным.
— Боюсь, твоим присутствием не ограничится, — возразил мне Стас. — С их стороны не один, небось, энтузиаст набежит, и мы их уравновесить должны. Сказал же, переговоры провести нужно.
— Переговаривайся, с кем хочешь, — твердо заявил ему я, — но Татьяна встретится с кем бы то ни было только после того, как с ними встречусь я.
— Вот это мне нравится, — неожиданно заявил Стас. — Ты только этот пыл не растеряй, когда к аналитикам пойдешь.
— Не растеряю, — заверил я его, — потому что к ним я пойду только после того, как с Татьяной ситуация прояснится, чтобы я ее спокойно оставить смог. Так что переговаривайся побыстрее.
— Ну, вообще страх потерял! — восхищенно бросил Стас. — Завтра наберу.
Отключившись, я еще некоторое время постоял во дворе, пересчитывая своих работодателей. Кто бы Стасу язык выдернул?
В личных хранителях Татьяны я сам себя оставил. Аналитикам меня мой руководитель продал. Стас меня к себе в шпионы записал без моего особого согласия. А теперь я еще и на темных работаю? Может, завтра в тайнике еще пачка документов от администраторов обнаружится — для срочной обработки? Нет! Последнюю фразу вычеркнуть!
Вернувшись к Татьяне, я потащил ее спать. Чтобы еще чего-нибудь не наболтать.
Проснулся я от зудящего мне в бок телефона. Слава Всевышнему, на виброзвонок поставил! Стас. Глянув на часы, я со злостью подумал, что если у него рабочий день 24 часа длится, то у меня теперь сутки на четыре части делятся — по числу мест работы. И кто ему сказал, что его часть первая?
В общем, сбросил я его, чтобы он Татьяну не разбудил. И только потом сообразил, что впервые в жизни и в полном сознании проигнорировал вызов руководителя службы внешней охраны. Той самой, которая бдит закон и порядок под сенью мощных крыльев.
Стас, по-видимому, тоже не поверил в такую наглость — телефон опять завибрировал. И мощнее, как мне показалось. Поморщившись, я начал осторожно сгребать себя с кровати. До конца вечности общаться с ним по телефону у меня не получится — рано или поздно придется встретиться, а память у него феноменальная. Особенно в части нарушения закона и порядка.
Эта мысль придала мне и ускорение, и бодрость в голосе, когда я снял трубку во дворе.
— Ты где? — резко спросил Стас, не здороваясь.
— В смысле? — растерялся я. — У Татьяны. Где мне еще быть?
— Фу ты! — облегченно выдохнул он. — А я уж было подумал… А чего не отвечал тогда? — снова рявкнул он.
— А ты на часы смотрел? — не захотел я больше оправдываться.
— Какие часы? — озадаченно спросил он.
Мне все больше нравился новый стиль нашего общения. Тех, кто с ним почтительно обходится, он сразу за горло берет — чтобы трепет поплотнее почувствовать. А сопротивляться начинаешь — сразу восхищение в голосе.
— Которые время показывают, — язвительно заметил я. — Чего звонить в такую рань?
— А кому вчера нужно было переговоры побыстрее провести? — не менее ядовито поинтересовался он, и добавил командным тоном: — Короче, у тебя полчаса на сборы — встреча у тайника.
— С тобой? — У меня нехорошо заныла шея.
— С темными, — успокоил он меня. — Главное — обсудите, где с Татьяной встретитесь и как ее туда доставить, чтобы не засекли. Наблюдение-то с вас еще не снято.
— Я могу ее в невидимость перевести, — небрежно бросил я.
— Это еще как? — снова удивился он.
— А мы с Татьяной оба очень талантливые, — скромно заметил я. — Какая разница как? Главное, что могу.
