И профессионально, нужно заметить, вбивают — судя по легкой улыбке на лице Татьяны, она вовсе не чувствует себя жертвой. Можно даже предположить, что она уже видит себя молодым хранителем. Стажирующимся на земле под руководством опытного наставника. Ладно, отложим модернизацию теоретической подготовки до следующей группы. А все нюансы практической работы я ей сам изложу. Во время стажировки.
Оторвавшись от своих записей, я вдруг заметил, что Татьяна то и дело на меня косится. Уже без улыбки. Как бы эта вводная лекция ей мысли не только о будущем, но и прошлом не навеяла. С нее станется сравнительный анализ провести между установленным алгоритмом действий хранителя и теми самыми нюансами моей практической работы с ней. Нет все же совершенства даже в родных пенатах — вот и у святого дела возвращения Татьяне памяти изнанка обнаружилась.
Что же она все-таки вспоминает?
Я получил ответ на этот вопрос по дороге назад в круглое здание. Я следовал за ней в невидимости, как мы и договорились — она еле ноги переставляла. Вот вчера так спринтерский забег устроила, когда я попросил ее задержаться. Не выдержав на полдороге, я ускорил шаг, чтобы хоть за руку с ней остаток пути пройти — она тоже.
К палисаднику мы почти добежали. Вид этой зелени напомнил мне сад у Светы на даче, где Татьяна однажды оставила меня Марине на съедение и потом до самого вечера пыталась удрать от меня. А вот закончился тот день нашим первым поцелуем. Во время которого меня, правда, выбросило в невидимость, но эта досадная слабость уже в прошлом. Так вот, что она вспомнила!
Я убедился в верности своей догадки, когда она уставилась на меня в комнате сверкающими глазами и резко захлопнула стеклянную дверь, отрезав нас от всего окружающего мира. Я шагнул к ней, раскрыв для объятия руки…
А сказать нельзя было, что она обниматься не хочет? Обязательно меня обездвиживать было? Да еще и таким зверским способом? Нет, спасибо, я не хочу слушать, о чем ей эта лекция напомнила! Вот я знал, что это будет тот единственный случай, когда я простудился! Не надо меня растирать — я сам разогнусь. Да никакая это не дрожь, это меня от возмущения трясет. А поцелуями нужно было раньше рот затыкать…
Когда на следующее утро Татьяна рассказала мне о сне, в котором она всю ночь меня искала, я сначала решил, что она продолжает подлизываться. Она говорила шутливо, и я тоже ответил ей шуткой: вот, мол, сама ее сущность противится бездушному отношению ко мне.
На самом деле ее рассказ вызвал у меня совершенно другие мысли.
Сновидений у нас в родных пенатах не бывает. Поскольку в них напрочь отсутствует потребность во сне. У нее было видение. Вызванное или ее воображением, или воздействием извне. Не исключено, конечно, что это с ней страх после потери памяти злую шутку сыграл, но Татьяне даже на земле сны почти никогда не снились. Я склонялся ко второй мысли. Оставалось только выяснить, кто и с какой целью решил у нее в голове покопаться.
Первыми мне на ум пришли, разумеется, темные. Я бы даже сказал, один из них. Который так рвался поработать с Татьяной, что на обвинение в измене плюнул. Он сам говорил, что постоянно за пределами своего подразделения болтается — что ему стоило прокрасться к нашему обучающему центру и проверить, всегда ли у нас с Татьяной мысленный блок стоит?
Вот только зачем ему внушать ей картину моих поисков? Я бы еще понял, если бы ей приснились блестящие перспективы работы у темных. Или они меня переманить собрались — с тем, чтобы Татьяна сама за мной к ним пришла? Очень в их стиле — забрасывать сеть сразу на несколько объектов, это я еще по истории с Галей и Мариной помню. Ну-ну, если они после того случая уже забыли, что дичь может в охотника превратиться, так я напомню.
С того дня я спал ночью вполуха. Чтобы не пропустить дорогого внушающего гостя, буде таковой появится. Чего никак не происходило. Отсутствие нормального сна и результатов моего бдения никак не улучшало мое настроение днем.
Как и наблюдения за Татьяниной группой на занятиях. Какая-то бестолковая молодежь пошла! Им предлагали самые стандартные, элементарные ситуации, в которых целостность человеческой личности может подвергнуться угрозе. Они отвечали решениями, от которых у меня волосы на голове шевелились — от физического устранения источника угрозы до отказа от человека при первом же проявлении его слабости. Последним особенно Тень увлекался. Ни один из них не был в состоянии даже на несколько шагов последствия своих действий просчитать. При виде такой смены меня дрожь пробирала — во что превратится наш отдел, когда корифеи, вроде меня, от практической деятельности отойдут?
И Татьяна молчала. А ведь столько лет наблюдала за прямо рядом с ней находящимся виртуозом. Который был абсолютно убежден, что этот бесценный опыт мгновенно сделает из нее подающего наилучшие надежды кандидата в хранители.
