Это он мне будет о конспирации рассказывать? Что-то он о ней не думал, когда раз за разом в этот кабинет вваливался и оттуда же на землю звонил. А сейчас, значит, у него свой командный пункт появился.
А у меня еще и телефон не работает. Глава силового ведомства не может освоить средства коммуникации, доступные рядовым хранителям, нормально? Так в следующий раз он мне будет приказы в письменном виде передавать.
Короче, встреча была проведена, как я сказал - всем скопом, чтобы каждый у меня под надзором был, и у мелкого, чтобы ни у кого преимуществ принимающей стороны не было. Безопасность меня меньше всего волновала - по всем раскладам, высшие силы уверовали, что связи Анатолия с землей полностью разорваны, и сосредоточили внимание на его эскападах в своих владениях.
Оставался наблюдатель мелкого. Его я нейтрализовал по наитию - опять решение неожиданно пришло. Я явился на встречу чуть раньше и велел ему удалиться. Сообщив, что здесь и сейчас будет проходить обсуждение хода операции, не предназначенное для непосвященных ушей.
- Я не получал никаких распоряжений от своего руководства на этот счет, - процедил наблюдатель в своей обычной высокомерной манере.
- Вам недостаточно моих полномочий? - задал я наконец-то этот вопрос хоть кому-то.
- Я следую указаниям своего руководства, - повторил он, как попугай заведенный.
- В таком случае, ставлю Вас в известность, что этой операцией заинтересовался аналитический отдел. - Эта фраза словно сама собой у меня родилась. - Нарушение грифа секретности будет отмечено в рапорте, и я думаю, что к Вашему руководству возникнет ряд вопросов.
И тут я заметил два интересных момента, которые отложил в памяти для дальнейшего обдумывания: при упоминании аналитиков у мелкого глаза загорелись, а наблюдатель зашипел, словно о темных речь шла.
Он все же удалился, а вот в последующий час едва не шипел я. Когда эти конспираторы способы возвращения Татьяне памяти обсуждали.
Переправить мелкого к нам. Раз плюнуть! Нет, зачем - есть проще вариант: Татьяну назад на землю. На полчасика. Как? Как, я спрашиваю?! Они, что, пакеты с инструкциями? И кто будет заниматься их транспортировкой, хотел бы я знать?
На этот вопрос ответила Марина. Естественно, я - виноват, как же я сразу не догадался? И премного благодарен, что она одной доставкой опусов решила ограничиться. Два-три экземпляра. В каждый отдел. А ничего, что даже я, как выяснилось, их количества не знаю?
Дожился - пришлось признать, что во всей компании у одного только темного мозги еще остались. Первая здравая мысль во всем этом балагане от Макса прозвучала. А ведь и правда, у них там, на отшибе, надзора практически никакого - что угодно с земли переправить можно.
И подход к опусам у него более стратегическим оказался. В самом деле, если уж пускать их в широкие массы, то с тем, чтобы все тщательно скрываемые проблемы вскрыть. Я бы в своей части тоже описал, кто и как мне приказ на нейтрализацию мелких отдавал. Чтобы истина, а не слухи, «получила некоторое распространение».
Я также поинтересовался у Марины, во всех ли подробностях описывать нашу с ней последнюю перед аварией встречу, когда она - еще один конспиратор! - мою подругу изображала.
Она тут же разбушевалась - но нечего было меня в посыльные записывать в отместку за мое замечание о высвободившихся средствах на зарплату мелкому.
Макса, естественно, как магнитом притянуло. Ничего, ему тоже полезно послушать, что у нас с Мариной разные совещания бывают - для профилактики, чтобы спасителем себя не вообразил после сегодняшней встречи.
Убедившись, что опасность его переоценки своей значимости своевременно ликвидирована, я отвел его в сторону.
- Слушай, тут такое дело, - начал я. - Тебе в последнее время новых заданий от своих не поступало?
- Тебе какое дело? - процедил он сквозь зубы.
- В отношении мелкой, - уточнил я.
Глаза у него превратились в узкие щелки и желваки заиграли, но его обожествление мелкой возобладало над реакцией на термины.
- Что в отношении Дары? - поправил все же он меня.
Я рассказал ему о приказе, который получили имеющие детей хранители.
- И ваши светлоликие, разумеется, тут же ринулись его выполнять? - произнес он, выплевывая каждое слово.
- Понятия не имею, - ответил я. - Но если такое распоряжение только наши получили - это еще одна загадка.
- Какая загадка? - совсем рассвирепел он. - Переписывают благонадежных, на учет берут, чтобы благостный дождь внимания на заведомо недостойных не пролился!
- Вопрос, для чего их переписывают, - попытался я урезонить его, - и что за внимание оказывать намереваются.
- Если Даре еще раз попробуют жизнь сломать… - уставился он на меня тяжелым взглядом.
- Да угомонись ты! - с досадой произнес я. - Никто ее, по-моему, не трогает. Это у нас один леший разберет, что происходит.
- А ты уверен, что только сейчас? - язвительно усмехнулся он. - Может, это ты только сейчас стал замечать то, что другие давно видели?