Я поднялся к ним на этаж и чуть потянул на себя входную дверь. Она легко открылась, и я увидел… Сначала отсутствие поста. А потом совершенно другой пейзаж. У нас, что, этажи не только вверх и вниз, но и во все стороны уходят? А где гарантия, что они еще где-то между собой соединяются?
Оставалась одна надежда - на Стаса.
Но, похоже, повышенные меры предосторожности теперь для всех строго обязательны. Я широко распахнул входную дверь на этаже внештатников, шагнул наружу, мгновенно перешел в невидимость и инвертировался - и проскользнул назад в здание, дав двери свободно закрыться. И пошел вниз, к Стасу.
Интересно, а почему у него на этаже двери наружу нет? Его костоломы прямо на земле, что ли, стажируются? При мысли о костоломах заныла рука, заломленная их главой не так давно. Нет, не пойду я к нему. Его прошлое намерение отдать меня внештатникам приобрело слишком реальные очертания.
Вернувшись на пол-пролета вверх, я вытащил телефон и включил его.
- Ну, у тебя и чутье! - восхищенно воскликнул Стас, сразу же сняв трубку. - Сам тебе звонить собирался.
Я поздравил себя с проявленной предусмотрительностью. Выбирать между мрачным и довольным Стасом я предпочитаю на расстоянии.
- Подожди, - остановил я на всякий случай его комплименты. - Ты о пропусках знаешь?
- Знаю, - тут же помрачнел он. - Для всех, без исключения, до особого распоряжения.
- А можешь мне выписать? - спросил я.
- Не могу, - разбил он мою последнюю надежду. - Ты же не в моем отряде.
- А если я к тебе перейду? - тут же родилась у меня следующая.
- Нет! - рявкнул он так, что у меня от телефона голову отбросило. - Не надо. Я хочу жить спокойно. Или хотя бы так, как сейчас. Мне головной боли хватает с тобой на дальней орбите. А с какого это перепуга ты ко мне собрался? - соизволил, наконец, поинтересоваться он.
Я рассказал ему о своем разговоре с руководителем. Он заставил меня повторить некоторые части его во всех подробностях.
- Интересно-интересно, - протянул он наконец. - Я чего тебе звонить-то собрался. Похоже, у Татьяны вводный курс заканчивается. Мне велено пару ребят откомандировать в тренировочный павильон, для инструктажа молодняка.
- Стас, выпусти меня отсюда! - взмолился я.
- Не могу, - с досадой повторил он. - Но думаю, пара-тройка дней еще есть в запасе. И еще мне кажется, - задумчиво добавил он, - что за это время получишь ты и разрешение, и пропуск.
- Почему? - нахмурился я.
- Потом расскажу, - отмахнулся он.
И это после того, как я ему только что все свои новости как на духу выложил?
- А ты поторопить их не можешь? - решил я потребовать … попробовать потребовать компенсацию.
Он помолчал какое-то время. Я затаил дыхание.
- Нет, не могу, - решил он все-таки добить меня. - Я и так сейчас во все стороны копаю, не знаю, сколько это еще незамеченным оставаться будет. Потом расскажу, - снова рявкнул он, хотя я еще и рта не успел открыть. - Подожди пару дней, если ничего не ответят, подключусь.
Те дни возле Татьяны, когда я ждал прибытия последней части наших воспоминаний, только казались мне бесконечными. Минут в бесконечности оказалось намного меньше, чем секунд, которые я сейчас считал.
Мое очередное неосторожное пожелание, чтобы решение о моем переводе рассматривалось три-четыре дня, было, разумеется, услышано и принято во внимание. Как выяснилось, мне даже навстречу пошли, даровав верхний предел запрошенного срока.
Я провел эти дни в засаде возле выхода к Татьяне. Дважды пытался прорваться - со счастливчиками, обладающими пропусками. И оба раза ничего не вышло. Повторяю: ничего не вышло. У меня! Внештатники встречали каждого выходящего, стоя перед ним уступом, и с этими двумя будками по бокам, нужно было быть ужом, чтобы проскользнуть между ними. Мог бы, я бы в гадюку превратился - яда у меня на всех троих хватило бы!
Когда в голове у меня раздался голос оператора, дослушал я ее сообщение уже под дверью своего руководителя. Был там какой-то срок или нет? Не важно!
- Вы, однако, умеете быть оперативным, - сдержанно заметил мой руководитель, вскинув голову, когда я ввалился в его кабинет.
- Да так … получилось … мимо … проходил… - ответил я, хватая ртом воздух.
Без единого слова он протянул мне какие-то бумаги. Я глянул на них, ничего не видя - строчки плыли перед глазами. Также молча, я вопросительно глянул на него.
- Ваше командировочное удостоверение в обучающий центр, - сжалился он надо мной. - Пропуск для выхода в его расположение. Разрешение на проведение исследовательской работы.
- Какой работы? - оторопел я.
- Но Вы же не думали, - вскинул он бровь, - что Ваша беспрецедентная просьба … очередная … будет удовлетворена без встречных условий?
О нет, так я не думал, даже когда был еще молодым и наивным. Впрочем, мое представление о беспрецедентности сводилось тогда всего лишь к работе на земле в видимости. Святые отцы-архангелы, я действительно был таким скромным?
- Вам придется поработать для аналитического отдела, - не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, продолжил мой руководитель.
- Какого отдела? - повторил я, как абсолютно безмозглый попугай.