Ангел тьмы полностью

– Точка соприкосновения тоже слишком четкая, слишком жесткая, – согласился Люциус. – По-моему, кусок трубы. Они как раз начали работу над новым крылом музея на Пятой авеню. Начали укладывать трубопровод…

– И там их полно, – добавил Маркус и посмотрел на меня. – Стиви, а ну-ка поди сюда.

Несколько удивленно я подчинился и встал между братьями так, чтобы взглянуть на затылок сеньоры, где красовалась приличных размеров шишка.

– Ну как, знакомо? – спросил меня Маркус с легкой улыбкой.

– Вы что, покопались в моем деле на Малберри-стрит? – спросил я.

– Просто ответь на вопрос, – сказал Маркус все с той же легкой ухмылкой.

Я посмотрел еще раз и кивнул:

– Ну да. Конкретно свистнуто. Хорошим таким обрезочком свинцовой трубы.

– Чудно, – подытожил Маркус, кивком веля мне вернуться обратно на подоконник.

(Ну вот, теперь весь мир знает, откуда взялось мое погоняло. Если кому интересны подробности – не извольте беспокоиться, все будет, разве что малость попозже.)

Айзексоны переместились из-за спины сеньоры и встали впереди, так что ей пришлось снова закрыть правый глаз. Люциус быстро осмотрел ушибы и сломанный нос, не переставая при этом кивать:

– Это, надо полагать, муж постарался.

– Очень на то похоже, – подтвердил Маркус. – И совершенно непохоже на то, что мы видели на затылке.

– Именно так, – добавил Люциус. – Что, в свою очередь, предполагает…

– Именно… – эхом отозвался Маркус. – Сеньора, вы говорили, что ни вы, ни кто-либо в консульстве не получали требований выкупа, так?

– Так.

Братья снова обменялись друг с другом уверенными взглядами и кивками, в которых уже сквозило охватившее их возбуждение.

– Так, ладно, – сказал Маркус, опускаясь на одно колено.

Сеньора едва заметно вздрогнула, когда он взял ее за руку: со стороны выглядело так, будто он таким образом пытается успокоить ее, однако я заметил, как один из пальцев Маркуса скользнул к внутренней стороне ее запястья.

– Пожалуйста, держите глаза закрытыми, – продолжил он, доставая из кармана часы. – И расскажите нам все, что помните о той женщине, которую вы видели в поезде с вашим ребенком.

Мистер Мур обернулся к мисс Говард, пробормотав ей вполголоса что-то неразборчивое – вид при этом у него был знакомо скептический.

– Нельзя ли потише, Джон? – обратился к нему Люциус. – Всего пару минут, и мы с удовольствием все вам растолкуем. Просто уже довольно поздно, и сеньору, должно быть, заждались дома…

– Насчет этого можете не волноваться, – сказала сеньора Линарес. – Отсюда я поеду к хорошей подруге, которая работает во французском консульстве, – это она посоветовала мне обратиться к мисс Говард. Она сняла номера в отеле «Астория», а мужу моему мы сказали, что останемся на ночь за городом.

– «Астория»? – ухмыльнулся Маркус. – Я б тоже был не прочь так заночевать за городом… – Сеньора позволила себе легкую улыбку – насколько это позволял ей изуродованный рот. – Ну а теперь, – продолжил Маркус. – Расскажите о той женщине…

При этих словах лицо сеньоры Линарес переполнилось тем же ужасом, что витал вокруг нее весь вечер, и, не выдержав, она все же открыла здоровый глаз.

– Меня никогда так ничего не пугало, сеньор, – прошептала она. – Так… меня поразило это зло.

Маркус показал жестом, что ей все же следует закрыть глаз; она подчинилась, после чего детектив-сержант опять уставился на часы.

– Не сразу, конечно. Сперва она просто сидела, держа Ану. На ней было платье, какое обычно носят няньки или гувернантки, – во всяком случае, мне так показалось. Ее лицо, когда она смотрела на Ану, было пронизано нежностью – в каком-то смысле, наверное, даже любовью. Но стоило ей взглянуть в окно… – В этот момент свободная рука сеньоры крепко сжала подлокотник кресла. – У нее были глаза хищного зверя. Как у огромной кошки, чарующие и, однако… такие голодные. Я думала, что боюсь за Ану, еще не видя этого лица, но лишь в тот момент я ощутила, что такое настоящий страх.

– Вы не можете вспомнить, какого цвета было ее платье? – спросил Люциус. Мне показалось, что этот вопрос значил для него куда больше мелкой детали. Но сеньора ответила, что не помнит. – А шляпки на ней не было? – И вновь сеньора мотнула головой.

– Простите меня, – сказала она. – Только лицо… меня так поразило ее лицо, что, кроме него, я почти ничего не заметила.

Мисс Говард деловито заносила все на бумагу. Я заметил, как мистер Мур покосился на нее и незаметно закатил глаза, всем видом своим показывая, что все эти драматичные детали представляются ему обычными причитаниями истерички, коей довелось пережить чудовищную трагедию, – в последнем даже мистер Мур не смел усомниться. Однако на лицах Айзексонов, обращенных друг к другу, читались иные чувства: понимание, уверенность, предвкушение – все это и много чего еще. И мне было видно: мистеру Муру слегка неуютно от того, что он никак не может разделить подобных чувств.

– И вы уверены, что женщина вас не разглядела? – спросил Люциус.