Мы свернули на подъездную дорожку, не замечая поначалу никаких признаков жизни, но потом приметили человека в рабочей одежде: он направлялся от дома к большому зеленому коровнику, прятавшемуся за кукурузой. На вид ему было лет сорок пять, и казался он вполне порядочным и дружелюбным: рассыпая из ведра птичий корм перед кучкой куриц, квохчущих на скотном дворе, он издавал какие-то приятные, может, даже нежные звуки и с улыбкой смотрел, как птицы суетливо несутся за едой. Наблюдая за ним, я остановил экипаж перед домом.
– Мы ошиблись местом, – вот и все, что я мог сказать.
Мисс Говард несколько минут просто изучала эту сцену с обеспокоенным видом; потом сошла с экипажа и двинулась к калитке в белом штакетнике, огораживавшем лужайку.
– Оставайтесь здесь, – велела она, проходя в калитку. Эль Ниньо не особо пришлась по душе идея отпустить ее одну разговаривать с незнакомцем на скотном дворе, но я приказал ему расслабиться, напомнив, что у нее почти наверняка при себе револьвер. Однако он все равно извлек свой маленький лук и одну из коротких стрел из-под смокинга (он втихаря вспорол подкладку дабы разместить там оружие) и пристально глядел на происходившее во дворе.
– Простите! – крикнула мисс Говард, дойдя до угла дома. На этот звук мужчина обернулся и, мило улыбаясь, порысил туда, где она стояла, – как раз на расстоянии слышимости от нас.
– Здравствуйте, – сказал он, отставляя в сторону ведро и вытирая руки об одежду. – Могу вам чем-нибудь помочь?
Заглянув за мисс Говард, он заметил и наш экипаж, и хотя, на мой взгляд, вид двух черных мужчин не особо его вдохновил, он, похоже, не особо и занервничал на этот счет.
– Надеюсь, – ответила ему мисс Говард. – Меня зовут Сара Говард. Я следователь, работаю в конторе окружного прокурора Саратоги. Я ищу мистера и миссис Фрэнклин.
Упоминание окружного прокурора Саратоги тоже, кажется, не смутило этого человека так, как должно было бы, – и уж, конечно, не так, как действовало на других людей, которых мы встречали прежде.
Глаза у него стали озадаченными, но улыбка с лица до конца не исчезла.
– Это мои старики, – сказал он. – Точнее, были. Отец умер пять лет назад.
– О, простите меня. А ваша мать?
– Уехала в Хусик-Фоллс, навестить моего брата с женой. У них там лавка. Боюсь, она вернется только завтра днем. А что такое?
Столь же любезным, как и он, тоном, мисс Говард осведомилась:
– А вы, должно быть, Джордж Фрэнклин, да? Или Элайджа?
Мужчина в изумлении вздернул голову:
– Да вы, похоже, все о нас знаете, мисс. Я Эли – так меня зовут. Что-то случилось?
– Я… – мисс Говард оглянулась на нас, будто не совсем понимала, как продолжить. – Мистер Фрэнклин… позвольте спросить, вы не получали в последнее время никаких вестей от сестры?
– Либби? – Впервые черты Эли Фрэнклина как будто затуманились, и он тревожно уставился в землю. – Нет. Нет, никто из нас, ни один не получал ничего от Либби вот уже… да, вот уже несколько лет. – Он вновь поднял взгляд и больше не улыбался. – Она попала в беду?
– Я бы… пожалуй, обсудила этот вопрос, когда прибудет ваша мать.
– Ну вот что, – сказал Фрэнклин, – если моей матери нужно что-то услышать, думаю, лучше будет, если сообщу ей об этом я. Что натворила Либби?
– Вы полагаете, это она что-то натворила? – удивленно спросила мисс Говард. – А почему не с ней что-то стряслось?
Глаза Фрэнклина расширились от удивления, когда он прикинул эту возможность.
– С ней
– Мистер Фрэнклин… – Мисс Говард скрестила руки, ее зеленые глаза вперились в его карие. – Боюсь, мне придется сказать вам, что ваша сестра сейчас находится под судом в Боллстон-Спа. По очень серьезному обвинению.
Фрэнклин воспринял эту, по идее довольно ошеломительную, новость с намного меньшим смятением, чем мне казалось возможным.
– Значит, – произнес он спустя несколько безмолвных минут, – значит, вот оно. – Голос его не был ни гневным, ни даже потрясенным, только… ну, как бы печальным, только так это и можно было назвать. – Что случилось? Полагаю, в это замешан мужчина. Он ведь женат, вроде того, да?
– Вроде того, – хладнокровно солгала мисс Говард, решив, что сможет вытянуть побольше сведений у фермера, если продолжит в соответствии с его подозрениями, не выдавая правды. – Но почему? У нее уже были такие неприятности?
– Либби? – проворчал Фрэнклин. – Когда доходило до мужчин, у Либби
– Нет, – быстро отозвалась мисс Говард. – Ничего такого. Я просто подумала, что вы и ваша семья могли бы поделиться с нами информацией о прошлом сестры. Она довольно неохотно говорит об этом сама.
Фрэнклин покачал головой:
– Боюсь, в этом нет ничего удивительного. Что ж… вам, видимо,
