– Ваша жена наверняка будет шокирована, прочитав историю, которую сообщили наши источники, – имела наглость заявить журналистка. – Это ваш шанс прояснить ситуацию.
Когда Мэтт сказал, куда она может засунуть свои источники, та сдержала слово и опубликовала статью, сопровождавшуюся россыпью зернистых, откровенно смонтированных в фотошопе снимков и теорией заговора. Этот выпуск «Стар» продали самым большим тиражом в том году.
Касси была вне себя:
– Подавай в суд! За клевету! Пусть напишут опровержение!
Но Мэтт убедил ее, что суд с кретинами только подольет масла в огонь. И что если они будут сохранять достойное молчание, скандал потихоньку затихнет.
Он оказался прав. Двое охранников «Алтасито» потеряли работу, а директор больницы был вынужден уволиться. Но когда публика частично удовлетворила жажду мести и никаких других пикантных открытий не последовало, звонки потихоньку прекратились. Но у Касси к тому времени уже развилась крайняя неприязнь к звонящим телефонам.
На автоответчике замигала лампочка. Касси улыбнулась, услышав голос Мэтта:
– Привет, солнышко. Послушай, тут с этой статьей… нужно кое с кем встретиться. Так или иначе я приду поздно, поэтому не волнуйся и не готовь на меня. Пока, милая.
«Он совершенно не умеет врать, – нежно подумала она. – Интересно, какой сюрприз он готовит на этот раз? Возможно, хочет что-то купить для малыша. Или серьги – в комплект к подвеске, которую подарил на той неделе. А может, наконец забронировал поездку, которую мы давно планировали? Наш «младенческий» месяц».
Всегда щедрый, Мэтт словно с ума сошел, когда Касси забеременела. Он даже стал баловать Брендона. Купил мобильник (это девятилетнему ребенку!) и крутые новые водонепроницаемые часы за тысячу долларов.
Мэтт трясущимися руками закрыл за ними дверь. Отель был дорогим, эксклюзивным и одновременно неприметным – как раз такое место, куда богатые люди приводят любовниц.
София Баста села на кровать. Ей столько нужно было рассказать. Столько объяснить. Тысячу раз она представляла себе эту сцену, но теперь, когда все сбылось, понятия не имела, с чего начать.
– Я знаю, что ты женился, – нерешительно пробормотала она. – Но я приехала не для того, чтобы испортить тебе жизнь. Снова все разрушить.
– Ты ничего не разрушала. Я все сделал сам.
– Но я должна была увидеть тебя. Объясниться. Ты единственный, кому я могу довериться. Мне нужно… нужно, чтобы ты знал. – Она заплакала. – Я не могла оставаться в этом месте. Не могла. Они похоронили меня заживо!
– Ш-ш-ш… – Мэтт сел рядом и обнял ее за плечи. – Все хорошо.
Она выглядела иначе. На этот раз пластическая операция была радикальной. Но в его объятиях она казалась прежней Лайзой. Волна желания почти затопила его. Он пытался думать о Касси, представить ее лицо, но образ был сметен потоком страсти.
– У меня новый паспорт. Новые документы, – пробормотала она, всхлипывая. – Я изменила имя. Вот. – Порывшись в сумочке, она протянула Мэтту калифорнийские права. На него смотрели все те же годами преследовавшие его глаза цвета расплавленного шоколада. Под фотографией стояло имя: Лайза Дейли. – Надеюсь, ты не сердишься на меня. Мне казалось, что так правильнее.
Уронив права, Мэтт толкнул ее на кровать и стал целовать так, что она едва могла дышать. Чувствовала его тяжесть, его силу, его страсть. Он отчаянно рвал одежду, свою и ее, кусаясь и царапаясь, как одержимый. Оставшись наконец обнаженным, он с воплем муки и экстаза вонзился в нее.
– Лайза!
Это было больше чем любовь. Больше чем секс. Мужчина боролся за свою жизнь. Поглощал женщину, втягивал ее в себя, вдыхал, как утопающий, вынырнувший наконец на поверхность и отчаянно хватавший губами воздух. Это была не просто Лайза, восставшая из мертвых. Это был прежний Мэтт Дейли – Мэтт, которого он, казалось, раз и навсегда уничтожил в Уайлдвуде и похоронил в день свадьбы.
– Мэтт! – Она обхватила его ногами, сжимая ладонями его лицо, пытаясь удержать, умиротворить. Теперь она была утешительницей, укачивая его, как младенца, вбирая в себя, успокаивая теплом и влагой. – Я люблю тебя! Прости. Я так тебя люблю.
Мэтт забылся в оргазме, сжимая ее бедра и проникая так глубоко, что ей казалось: еще немного – и он пройдет насквозь и выйдет с другой стороны, словно она в самом деле была призраком.
Но пот, жар и слезы не были тенями. Они были реальностью, слиянием тел, мучительным празднованием жизни – совсем как роды.
Потом Мэтт рыдал, как ребенок.
– Не покидай меня. Не покидай, Лайза, пожалуйста. Я сделаю все.
Она знала, что он говорит правду.
