Джон Кроули делал все возможное, чтобы уйти от наиболее острых вопросов и воспрепятствовать допросу, но Лю продолжал гнуть свою линию, настаивая, что любовник существовал, что Лайза помогла ему проникнуть в дом, и снова и снова требовал назвать его имя. Неужели их было столько, что она не помнит? Со сколькими мужчинами она спала до Майлза? А в период ее жизни с Майлзом? Со сколькими мужчинами спала после смерти Майлза, когда предположительно горевала в уединении? Или Мэтью Дейли был единственным? Откуда она знает мистера Дейли? Должно быть, пригласила его приехать на Бали? Следовательно, она знала его раньше?
К тому времени, по истечении трех часов, инспектор освободил ее с условием не покидать остров и «добровольно сотрудничать со следствием», Лайза была измотана эмоционально и физически, но ухитрилась ничего не рассказать Лю о прошлом Мэтта. В конце концов Мэтт тоже жертва. Если захочет сообщить об убийстве отца или своем интересе к другим преступлениям, это его дело.
Как только они вышли из здания, Джон Кроули взял Лайзу под руку. Бедняжку трясло.
– Вы прекрасно держались. Попытайтесь не слишком волноваться из-за всего этого. Я сильно сомневаюсь, что вам смогут что-то предъявить.
Лайза покачала головой:
– Он смотрел на меня с такой ненавистью. Словно я хотела, чтобы это случилось. Словно хотела, чтобы Майлз умер! Но это неправда. Так вышло. Может, так должно было произойти. Не знаю. Но я никак не могла это предотвратить.
Джон Кроули посмотрел на нее со странным выражением. Какая несвязная речь, если не сказать больше. Почему, во имя всего святого, убийство Майлза «должно было произойти»? Впрочем, после того допроса, которому только что подверглась Лайза, чудо еще, что она вообще может выговаривать слова!
– Вам нужно отдохнуть. Могу я отвезти вас домой?
Лайза непонимающе уставилась на него. Дом? Где это? Наверняка не на Проспект-роуд.
– Говорите, вам обо мне сказал Мэтт Дейли? Не знаете, где он остановился?
– Я здесь!
Славное, усталое, добродушное лицо Мэтта вынырнуло из моря азиатских лиц: даже в этот поздний час тротуары все еще были заполнены людьми. Лайза никогда еще никому не была так рада, как Мэтту. Она бросилась в его объятия.
– Ты в порядке? – прошептал он, крепко обнимая ее. – Тебя не били?
– Нет, все хорошо.
Она поцеловала его, не пытаясь скрыть свои чувства в присутствии Кроули. Адвокат подавил непонятно откуда взявшуюся ревность. У него было немного таких привлекательных клиенток, как миссис Баринг, и сегодня он наслаждался ролью белого рыцаря.
– Вы, должно быть, мистер Кроули, – кивнул Мэтт. – Спасибо, что действовали так быстро.
– Не за что. Спасибо за то, что позвонили.
Мужчины обменялись рукопожатием.
– Сегодня все прошло прекрасно. Думаю, Лю хватается за соломинки. Но не давайте ему оружия, миссис Баринг. Оставайтесь в Гонконге, не высовывайте носа и не теряйте со мной связи. Если полиция снова вас побеспокоит, немедленно дайте знать.
– Конечно.
Мэтт проводил глазами Кроули, севшего в такси, и с подозрением прищурился:
– Чертовски хорош для адвоката.
Лайза рассмеялась, обхватила Мэтта за шею и легонько поцеловала в губы.
– Ревнуешь?
– Ужасно.
Они снова поцеловались, и Лайза втайне удивилась тому, как была счастлива, как спокойна. Словно ей ничего не грозило. В свое время она испытала немало мужской ревности, и это означало одну лишь боль. Но с Мэттом все по-другому. В его объятиях она чувствует себя в безопасности. Теперь можно оглянуться и видеть, что большая часть жизни прошла под темным облаком страха, в ожидании, когда мужская ревность взорвется яростью и насилием, желанием причинить боль. Ранить. Она принимала это, потому что не знала ничего иного. И все из-за тайны, разрушившей не только ее жизнь, но и жизни многих других людей. Тайны, ключ к которой имелся только у одного человека. Но Мэтт не должен этого знать. Никогда.
Мэтт сжал ее лицо ладонями.
– Ты выглядишь такой встревоженной. Из-за Лю?
– Да, – солгала она. – Он решил во что бы то ни стало меня достать.
– Ничего у него не выйдет, – заверил Мэтт. – Во всяком случае, пока я рядом. Послушай, Лайза, я знаю, что еще не время, что прошлая ночь была неожиданной для нас обоих. Но я должен сказать тебе. Я никогда не испытывал ничего подобного раньше. Я…
Лайза прижала палец к его губам.
– Не здесь. Лю и его люди, возможно, прямо сейчас выходят из здания.
Она была права. Оживленная улица, на которую выходил полицейский участок, была не местом для объяснений в вечной любви. Мэтт махнул рукой, и возле них немедленно остановилось такси.
– «Пининсула».
Лайза вскинула брови. «Пининсула» был самым дорогим в Гонконге отелем. Конечно, они могут там остановиться, поскольку власти разморозили счета Майлза и дали Лайзе доступ к его деньгам. Но это вряд ли означало «не высовывать носа».
– Я решил, что, если уж сидеть под фактическим домашним арестом, можно делать это в золотой клетке, – заявил Мэтт. – Хочу, чтобы ты была счастлива.
Лайза знала о золотых клетках все.
– Я буду счастлива где угодно, – честно сказала она. – Пока мы вместе.
