Ангел тьмы полностью

— Где он? — шепотом спросила мисс Говард.

— В такой темноте? — также шепотом отозвался я. — Да где угодно.

Еще минуту мы не шевелились, продолжая слушать и ждать, предполагая новые шаги нашего маленького врага — если он и впрямь был нашим врагом,в чем я начал уже сомневаться. Но ни на дороге, ни среди окаймлявших ее тенистых деревьев и кустов никаких следов активности не наблюдалось, и по мне это было вполне неплохо.

— Идемте, — сказал я мисс Говард и взял ее под руку.

К тому моменту особых уговоров ей не требовалось, так что еще через полминуты мы уже были в экипаже, и путь наш снова лежал на север; маленький морган бежал неплохой рысью. Когда мы миновали таверну, я успел увидеть несколько пар злых глаз, провожающих нас взглядами, и тело человека, пораженного стрелой туземца, лежащее на барной стойке; я не знал, сколько он пробудет без сознания и жив ли вообще, — и, уж конечно, не знал, зачем слуга сеньора Линареса вновь пришел нам на помощь. Первый раз, при нашей стычке с Пыльниками, можно было списать на промах его стрелы; но нынешний второй случай ясно давал понять — странный маленький человек, вроде бы грозивший мне смертью в субботу вечером, старался от смерти нас охранить.

— Может, просто он сам хочет убить нас? — изрек я, когда Стиллуотер остался где-то в полумиле позади.

— Возможностей у него уже было более чем достаточно, — покачала головой мисс Говард. — Это все какая-то бессмыслица… — Наконец она спрятала револьвер обратно в потайной карман и глубоко вздохнула. — У тебя сигаретки не будет, Стиви?

Я кивнул и хихикнул, чувствуя облегчение от того, что нам все-таки удалось сбежать.

— И как только люди не устанут задавать мне этот вопрос? — пробормотал я и полез одной рукой в карман штанов, слегка отпустив вожжи в другой, извлек пачку сигарет и передал ей. — Прикурите, пожалуй, и мне одну, мисс.

Она поднесла спичку к паре сигарет, одну из которых вручила мне. Потом, после нескольких глубоких затяжек, обхватила голову руками и принялась тереть виски.

— Да уж, разозлились вы там что надо, — заметил я.

Она улыбнулась:

— Извини, Стиви. Надеюсь, ты знаешь, что я не стала бы осознанно подвергать твою жизнь опасности. Но подобный случай несносного идиотизма…

— Мир полон таких мужчин, мисс Говард. А примешься всемсообщать, куда бы им лучше убраться, так непременно хоть кто-то да взбесится.

— Я знаю, знаю. Но в некоторых случаях… Впрочем, надеюсь,ты понимаешь, что мы ни разу еще не были в настоящей опасности.

— Конечно, — выдохнул я, и несколько секунд изучал мою спутницу. — А вы бы и вправду стали в него стрелять, да?

— Тронь он кого-то из нас? Безусловно. Ничто так не напоминает мужчинам о хороших манерах, как пуля в ноге.

Я снова хихикнул, хотя прекрасно понимал, что она вовсе не шутит. В мире, пожалуй, не было второй женщины, что обращалась бы с оружием — и, как следствие, с вооруженными людьми, — с той же легкостью, что мисс Говард. У нее имелись на то свои, очень личные причины, и я не вправе перечислять их здесь — она сама позаботится об этом когда-нибудь, ежели пожелает. Существенным для меня этой ночью было лишь одно: слова мисс Говард о том, что ради моей защиты она стала бы стрелять в человека, вовсе не были пустым звуком; и, пока мы ехали по залитой луной дороге вдоль реки, знание это еще больше успокаивало мою нервную систему и дразнило ум.

— Как она только может так, мисс Говард? — наконец спросил я, выкурив большую часть сигареты.

Мисс Говард ответила с долгим, глубоким вздохом:

— Не знаю, Стиви. Полагаю, людям, терзаемым бессилием, свойственно пытаться распространить свою власть на тех, кто слабее их, — и бог в помощь этим слабым созданиям, если они вдруг откажутся подыгрывать. Пьяные, неудовлетворенные мужчины бьют и убивают женщин, женщины, отчаявшиеся доказать, что могут хоть чем-токомандовать, бьют и убивают детей, а дети эти, в свою очередь, мучат животных… Не забывай, что младенцы кажутся очаровательными тем из нас, у кого детей нет, но множество матерей лишаются терпения от всего этого шума, недосыпания и простого и понятного трудапо воспитанию.

Я покачал головой:

— Нет, я не о том. Само-то убийство я уже начал понимать. Как мне кажется. Но вот как она заставляет действовать других людей… С этим-тоона как справляется? Ну то есть, взять хотя бы то, что мы уже слышали — и видели. Некоторые, работавшие с ней в Нью-Йорке, считают ее святой; прочие же, из того же заведения,считают ее убийцей. Несчастный глупый муж обращается с ней как с единственным своим спасением — а потом она идет за угол и заполучает симпатии Гу-Гу Нокса, пьяней любой уличной шлюхи, входившей к Пыльникам. Дальше мы приезжаем сюда и обнаруживаем, что людям в Боллстон-Спа она поначалу казалась потаскухой, потом — порядочной женщиной, а после — снова потаскухой. А теперьв этомпроклятом месте — в Стиллуотере — мы узнаем, что ее до смерти боится весь город!Как, черт возьми, такое удается одному человеку?