Мы свернули на подъездную дорожку, не замечая поначалу никаких признаков жизни, но потом приметили человека в рабочей одежде: он направлялся от дома к большому зеленому коровнику, прятавшемуся за кукурузой. На вид ему было лет сорок пять, и казался он вполне порядочным и дружелюбным: рассыпая из ведра птичий корм перед кучкой куриц, квохчущих па скотном дворе, он издавал какие-то приятные, может, даже нежные звуки, и с улыбкой смотрел, как птицы суетливо несутся за едой. Наблюдая за ним, я остановил экипаж перед домом.
— Мы ошиблись местом, — вот и все, что я мог сказать.
Мисс Говард несколько минут просто изучала эту сцену с обеспокоенным видом; потом сошла с экипажа и двинулась к калитке в белом штакетнике, огораживавшем лужайку.
— Оставайтесь здесь, — велела она, проходя в калитку. Эль Ниньо не особо пришлась по душе идея отпустить ее одну разговаривать с незнакомцем на скотном дворе, но я приказал ему расслабиться, напомнив, что у нее почти наверняка при себе револьвер. Однако он все равно извлек свой маленький лук и одну из коротких стрел из-под смокинга (он втихаря вспорол подкладку дабы разместить там оружие) и пристально глядел на происходившее во дворе.
— Простите! — крикнула мисс Говард, дойдя до угла дома. На этот звук мужчина обернулся и, мило улыбаясь, порысил туда, где она стояла, — как раз на расстоянии слышимости от нас.
— Здравствуйте, — сказал он, отставляя в сторону ведро и вытирая руки об одежду. — Могу вам чем-нибудь помочь?
Заглянув за мисс Говард, он заметил и наш экипаж, и хотя, на мой взгляд, вид двух черных мужчин не особо его вдохновил, он, похоже, не особо и занервничал на этот счет.
— Надеюсь, — ответила ему мисс Говард. — Меня зовут Сара Говард. Я следователь, работаю в конторе окружного прокурора Саратоги. Я ищу мистера и миссис Фрэнклин.
Упоминание окружного прокурора Саратоги тоже, кажется, не смутило этого человека так, как должно было бы, — и уж, конечно, не так, как действовало на других людей, которых мы встречали прежде.
Глаза у него стали озадаченными, но улыбка с лица до конца не исчезла.
— Это мои старики, — сказал он. — Точнее, были. Отец умер пять лет назад.
— О, простите меня. А ваша мать?
— Уехала в Хусик-Фоллс, навестить моего брата с женой. У них там лавка. Боюсь, она вернется только завтра днем. А что такое?
Столь же любезным, как и он, тоном, мисс Говард осведомилась:
— А вы, должно быть, Джордж Фрэнклин, да? Или Элайджа?
Мужчина в изумлении вздернул голову:
— Да вы, похоже, все о нас знаете, мисс. Я Эли — так меня зовут. Что-то случилось?
— Я… — мисс Говард оглянулась на нас, будто не совсем понимала, как продолжить. — Мистер Фрэнклин… позвольте спросить, вы не получали в последнее время никаких вестей от сестры?
— Либби? — Впервые черты Эли Фрэнклина как будто затуманились, и он тревожно уставился в землю. — Нет. Нет, никто из нас, ни один не получал ничего от Либби вот уже… да, вот уже несколько лет. — Он вновь поднял взгляд и больше не улыбался. — Она попала в беду?
— Я бы… пожалуй, обсудила этот вопрос, когда прибудет ваша мать.
— Ну вот что, — сказал Фрэнклин, — если моей матери нужно что-то услышать, думаю, лучше будет, если сообщу ей об этом я. Что натворила Либби?
— Вы полагаете, это она что-то натворила? — удивленно спросила мисс Говард. — А почему не с ней что-то стряслось?
Глаза Фрэнклина расширились от удивления, когда он прикинул эту возможность.
— С ней
— Мистер Фрэнклин… — Мисс Говард скрестила руки, ее зеленые глаза вперились в его карие. — Боюсь, мне придется сказать вам, что ваша сестра сейчас находится под судом в Боллстон-Спа. По очень серьезному обвинению.
Фрэнклин воспринял эту, по идее довольно ошеломительную, новость с намного меньшим смятением, чем мне казалось возможным.
— Значит, — произнес он спустя несколько безмолвных минут, — значит, вот оно. — Голос его не был ни гневным, ни даже потрясенным, только… ну, как бы печальным, только так это и можно было назвать. — Что случилось? Полагаю, в это замешан мужчина. Он ведь женат, вроде того, да?
— Вроде того, — хладнокровно солгала мисс Говард, решив, что сможет вытянуть побольше сведений у фермера, если продолжит в соответствии с его подозрениями, не выдавая правды. — Но почему? У нее уже были такие неприятности?
— Либби? — проворчал Фрэнклин. — Когда доходило до мужчин, у Либби
— Нет, — быстро отозвалась мисс Говард. — Ничего такого. Я просто подумала, что вы и ваша семья могли бы поделиться с нами информацией о прошлом сестры. Она довольно неохотно говорит об этом сама.
Фрэнклин покачал головой:
— Боюсь, в этом нет ничего удивительного. Что ж… вам, видимо,
