Я достал ключ, открыл дверь и завел Кэт в теплый, застоявшийся воздух дома. Лишь только мы дошли до начала лестницы, она снова согнулась вдвое, изрыгнула еще желчи и вскрикнула в агонии. Но сам этот крик, похоже, потребовал больше сил, чем у нее было, и она, выскользнув у меня из рук, опустилась на ступеньку и тихо заплакала.
— Стиви, — попыталась выговорить она, когда я сел рядом с ней и обнял покрепче, — я знаю, ты не предполагал, и я не хочу втягивать тебя ни в какие неприятности…
Я совсем позабыл о болеутоляющей настойке.
— Сейчас, — выпалил я, прислонив ее к стене у лестницы, и поднялся, собираясь сбегать в смотровую доктора. — Подожди здесь, я принесу лекарство.
Я попытался было отойти и почувствовал, как она вцепилась мне в руку так, будто если отпустит меня, я уже никогда не вернусь. Обернувшись, я увидел, как по ее чудовищно бледному лицу ручьем текут слезы. Она уставилась на меня, словно никогда не видела раньше.
— Я совсем не заслужила такой доброты от тебя, — прошептала она; и что-то в ее словах заставило меня кинуться к ней и сжать с такой силой, какую она только, по-моему, могла выдержать.
— Давай-ка прекрати мне это, — выговорил я, отчаянно стараясь удержать глаза сухими. Может, меня просто добила долгая ночь; может, виной тому было ужасное происшествие с мистером Пиктоном; а может, просто робкая радость от того, что она и в самом деле признала в миг этой безысходной боли какую-то глубокую и чистую связь между нами; каково бы ни было объяснение, мысль о ее потере тогда стала самым худшим, что я только мог вообразить. — С тобой все будет хорошо, — продолжал я, вытирая ей лицо рукавом и заглядывая прямо в голубые глаза. — Мы ведь уже справились однажды, правда? И сейчас справимся. Но на этот раз, — добавил я с улыбкой, — когда все получится, я сам посажу тебя на этот проклятый поезд — и ты уедешь прочь из этого города.
Она кивнула, потом опустила взгляд:
— Может… может, ты даже поедешь со мной, а?
Совершенно не соображая, что говорю, я просто прошептал:
— Да. Может быть.
Кэт пробормотала с чуть пристыженным видом:
— Я вообще не собиралась к нему возвращаться, Стиви. Но от моей тетки не было никаких вестей, и я не знала, что…
— Забудь. Сейчас нам надо беспокоиться только о том, чтобы тебе стало лучше.
На этом я рванул в смотровую доктора и схватил большую бутыль болеутоляющего, существенную порцию которого и влил в Кэт. Она совсем не жаловалась на вкус, помня о благом воздействии, которое сие средство оказало на ее судороги в прошлый раз; но ее нелады с глотанием, кажется, только усиливались, и принять лекарство оказалось совсем не просто. Однако когда она все же справилась, подействовало оно довольно быстро и облегчило боль настолько, что Кэт смогла встать, одной рукой обвила мою шею и начала подниматься по ступенькам. Но действие его оказалось временным: мы добрались только до третьего этажа, как она снова согнулась пополам и закричала, да на сей раз так, что я испугался вести ее дальше. Мы были как раз у двери в спальню доктора, и я решил, что лучше всего будет зайти туда и уложить ее на большую кровать под пологом.
— Нет! — выдохнула Кэт, когда я наполовину занес ее внутрь. — Нет, Стиви, я не могу! Это его постель, он с тебя шкуру спустит!
— Кэт, — отозвался я, укладывая ее поверх тонкого темно-синего покрывала на кровати, — сколько раз тебе надо ошибиться насчет этого человека, прежде чем ты поймешь? Он не такой.
Голова ее утонула в огромной горе мягких подушек из гусиного пуха, я осмотрел комнату, ища, чем бы укрыть ее, и наконец узрел свернутое на диване у окна стеганое одеяло в чехле из зеленого с серебром китайского шелка.
— Вот, — сообщил я, накрыв ее этой штукой. — Тебе надо согреться и дать лекарству подействовать.
Даже при всей своей боли Кэт смогла подтянуть одеяло и провести шелком по щеке.
— У него красивые вещи, — пробормотала она. — Настоящий шелк — воздух нагревается, а он остается прохладным… Как так получается, Стиви?
Я опустился на колени у кровати и с улыбкой дотронулся до ее лба.
— Не знаю. У этих китайцев полно всяких штучек.
Она снова вздрогнула, и я поднес бутыль с болеутоляющим.
— Хочешь еще?
— Да, — сказала она, но как ни старалась, так и не смогла почти ничего проглотить, и в конце концов оставила попытки. Обхватив руками живот, она опять вскрикнула, потом начала пугающе скрежетать зубами.
